Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь
[an error occurred while processing this directive]
data-override-format="true" data-page-url = "http://www.ladyfromrussia.com">

Читальный зал

Александр Махлаев

ZOЯ

Декабрь

3 декабря
Какие замечательные ноги у той девицы, с которой я сегодня познакомился в метро. Женские ноги - это маяк в бесконечном море человеческой плоти. Их стройность - как удар хлыста, как выстрел из пушки, который оглушает и приводит в замечательное идиотическое состояние. Женские ноги - самый могучий вступительный аккорд извечной трагикомедии между мужчиной и женщиной.

Какие стройные и восхитительно-миниатюрные ноги у моей возлюбленной. Такими ногами невозможно ходить, они не созданы для этого, они созданы для того, чтобы только едва касаться этой насквозь пропитанной человеческой грязью земли. Пари над этим миром, не прикасайся к нему, молю тебя, умоляю тебя каждым импульсом своего сознания, не надо касаться земли, она поглотит тебя, растворит в этом зловонии, которое называется жизнью.

Начало декабря
Ты полностью отдалась мне, каждая встреча превращается мною в спектакль. Я получил одновременно и актрису, и великолепного актёра. Всякий раз я очень старательно готовлю мизансцену. С каким-то почти маниакальным удовольствием продумываю каждую мелочь, каждый нюанс будущей встречи. Тщательно и осторожно подбираю реквизит и столь же тщательно и осторожно всё расставляю на свои места. Когда я заканчиваю свои приготовления, то ощущаю какое-то внутреннее напряжение, я спешу наполнить эти встречи до краёв музыкой, ароматом индийских благовоний, терпкостью шампанского, своей нежностью.

Каждый раз новый сценарий, каждый раз новое звучание. Сегодня ты кормила меня мороженым, вдруг в твоих глазах загорелись мечтательные искорки, и ты сказала: "Как в кино". Если бы ты знала, как это для меня прозвучало. Голливудский Оскар по сравнению с этим - глупая детская игрушка, сделанная из гнилого дерева, которую вручают сами себе высстарившиеся и отупевшие от самодовольства сатиры.

Это был гимн, божественная музыка небесных сфер, которые откликнулись и восхитились моими постановками, этим театром двух актёров, театром, в котором оргазм превращался в гром, бурю, ураган беззвучных аплодисментов. Какой режиссёр, в каком театре может похвастаться тем, что и он, и его публика, и его актёры сливаются в одном общем сексуальном экстазе!

Мои спектакли никогда не уподобятся тем представлениям, когда актёры, выходят в конце спектакля по нескольку раз на сцену и вымучивают, выдавливают из публики аплодисменты, а публика хлопает или из благодарности за то, что представление наконец-то закончилось или просто из вежливости. Как карикатурно противно видеть, когда билетёрша несёт дежурный букет примадонне.

Разве может сравниться что-либо с моими постановками? Они никогда не повторятся, и финал их - это космогонический триумф полного слияния всех действующих лиц, участвующих в представлении, полное абсолютное единение. Что может быть глубже и масштабнее оргазма, когда рушатся и возрождаются миры, когда время останавливается и замирает как пёс, перепутанный до смерти.

Я гениальный режиссёр, я гениальный актёр, я до идиотизма влюблённый дурак.

10 декабря
Как это всё странно получается. Если посмотреть на мою душу в настоящий момент со стороны, что я совсем недавно сделал, а именно сегодня, то я одновременно влюблён сразу в трёх женщин. Одна реальная, другая реальновиртуальная, а третья совсем виртуальная. Только почему-то у меня нет ощущения, что я кого-то из них обманываю. Я искренен и люблю каждую отдельно, по-своему, и в то же время я не могу их разделить. Они всё больше и больше сливаются в какой-то непостижимый таинственный узор, который пытаешься разгадать, но он, как лабиринт, становится всё запутаннее и запутанней. Я не хочу выбираться из этого лабиринта, я хочу идти всё дальше и дальше, и меня нисколько не беспокоит, куда это всё меня приведёт.

Каждая из них постоянно со мной. Я иду по улицам Москвы и думаю о губах, которые буду целовать сегодня вечером, и эти мысли простые и ясные, как японское пятистишие. Я смотрю на свои часы, и один из циферблатов на моих часах (а у меня этакие часы путешественника с двумя циферблатами)" отражает время, в котором живёт моя собеседница по чату. И я знаю, что, когда в Москве светит солнце, там у неё глубокая ночь, и она спит и видит прекрасные детские сны, сны, похожие на сказки. Как прекрасно это неуловимое ощущение наполненности жизнью, ощущение, что у тебя вырастают крылья, и ты можешь совершенно без всякого усилия взмахнуть ими и взлететь прямо к мерцающим в небе звёздам, и весь мир пульсирует в такт твоему сердцу.

11 декабря
Zoя, милая моя девочка, как много различных, самых невероятных мест мы посетили с тобой, когда блуждали по бесконечным просторам электронного мира. Ты так легко отдаёшься моим фантазиям, так легко летишь на этих крыльях, подставляя лицо тёплому весеннему ветру юношеских надежд. Сегодня мы фантазировали о том, как я прилечу к тебе на огромном белом дирижабле. Этот изумительный корабль, как волшебное облако, опустится рядом с твоим домом, а я в белом костюме сойду с трапа и протяну тебе руку. Мы поднимемся на капитанский мостик, и огромный дирижабль заурчит, как потревоженный, но очень добрый зверь, и медленномедленно будет подниматься над НьюЙорком, а потом так же медленно и важно поплывёт в далёкие, сказочные страны.

Ты стояла вместе со мной на капитанском мостике, и тёплый, ласковый ветер целовал твои непокорные волосы, ласкал их, играл с ними. Ты подставила своё лицо навстречу этому ласковому шалуну, и я даже начал тебя ревновать к нему, до того у тебя был счастливый вид. Да, я действительно ревновал и полностью поддался твоему юному азарту и восторгу. Как это здорово лететь над землёй, лететь свободно, как птица. Мы летели над океаном, туда, где на одном из потерянных тропических островов я построил бунгало и где пальмы склоняются над ним под упругим морским ветром в томительном ожидании нашего приезда......

12 декабря
Моё японское солнышко завела себе кошку, очень странную и необычную. Както удивительно устроена её жизнь. Кажется, что все события её жизни совершенно обыденны и в них нет ничего чудесного, но почемуто эти события окрашиваются всякий pas в -такие изысканные тона и оттенки, что не перестаёшь ими восхищаться. Так и эта кошка, самая обычная кошка, которых так много бегает по подворотням. Но твоя любимица совершенно необычная. Ты считаешь, что в прошлой жизни она была дочерью советника, с семьёй которого дружит твой отец и у которого действительно недавно умерла дочь. Вы вместе с сестрой так нянчитесь с ней, как не всякая мать нянчится со своим ребёнком, и вы так счастливы, когда она с вами. Но как же всё безобразно устроено в этом мире, этот пожар, который невозможно было никак предотвратить и который поглотил вашу милую игрушку. Нет, её нельзя было назвать игрушкой, эта кошка была уже членом семьи, и ты так долго вместе с сестрой горевала о ней. Увы, но это далеко не самая большая потеря которая подстерегает тебя в будущем. Вот только боль с каждым разом будет становиться всё сильнее.

Говорят, что человек может привыкнуть к боли. Не знаю, возможно, к физической можно привыкнуть, научиться её не чувствовать, но вот к душевной привыкнуть невозможно. Её можно пытаться избежать, от неё можно пытаться скрыться, но от этого она не становится менее острой. Боль, которая поражает наше сердце. Боль разлуки, боль потери, боль предательства.

Мне ещё, видимо, тоже придётся через них пройти, я знаю это, но почему-то всё равно иду по этому пути. Иду навстречу этой боли. Всё лучшее, что есть в этом мире рождалось в муках, продиралось через боль, может, и я иду этим своим маленьким путём к своей маленькой голгофе. Умереть и возродиться - это возможно только через любовь, и потому я буду любить, чтобы и подсказывал мне мой расчётливый мозг, чтобы и шептало мне моё поганенькое сознание. Сердце, я знаю, тебе достанется, но именно ты источник всего лучшего, что есть во мне, и чёрт с ним, с этим будущим, я любил, люблю, и буду любить. Сколько пафоса, какая потэтика! Интересно, сведёт ли зубы от такого сладкого пирога у того, кто будет читать этот возвышенный монолог. Хорошо если только зубы, а то ведь и стошнить может. Ещё немного, и я сам расплачусь от умиления. Ах, ах, ах.

13 декабря
Скучный получается дневник. Вы хотите развлечься, вам хочется покопаться в грязном белье художника, мои дорогие читатели. О, конечно. Что изволите, а что вам ещё подать" Наверное, вам хочется побольше постельных сцен, в пастельных тонах, хочется секса, и не просто секса, а чего-нибудь этакого. Ведь я художник и, значит, человек с фантазией, а потому могу придумать что-нибудь такое, до чего другие никогда не додумаются.

Две вещи хорошо продаются в этом мире - секс и насилие. Так принято считать, так считает большинство, которое называет себя современными людьми. Но нет, есть другой товар, товар абсолютный, как золото, и имя этому товару ИДИОТИЗМ. Именно его продают нам утренние газеты, именно его впихивают в наши мозги политики, нанимая специалистов по идиотизации человеческих толп, и которые так напыщенно гордо называют себя политтехнологами. Именно ИДИОТИЗМОМ с большой, просто огромной буквы переполнено всё современное искусство.

Как легко быть сейчас художником - надо просто стать идиотом и нести всякую околесицу, и тогда восторженная публика будет видеть в тебе если не мессию, то уж пророка как минимум. Неси всякую чушь, издевайся над этой толпой пресыщенных идиотов, корчи из себя ещё большего идиота и слава тебе обеспечена. Только не забудь о том, чтобы рядом с тобой оказалась пара идиотов с фотоаппаратами и телекамерами.

И вот тогда происходит чудо тиражирования идиотизма, тогда рождается этот замечательный универсальный товар, символом которого является великолепная Моника, застрявшая между ног американского президента и сумевшая удовлетворить не только его, но и весь мир, вместе взятый. Великая самка, самая, наверное, великая из всех ныне живущих. Подлинная Афродита современного идиота, который называет себя цивилизованным человеком. Что может быть цивилизованнее, чем Моника. Это триумф цивилизации, это самый могучий и жизнеутверждающий аккорд XX века со всеми его революциями и идеологиями. Моника, которая своими нежными губками, как гранитными жерновами, перемолола все возможные и невозможные измы, оставив только один изм, и имя ему " ИДИОТИЗМ.

Так, просто мысли.

То ли 17, то ли 19 декабря
Обычный день, совершенно ничем не примечательный. Всё, как всегда.

20 декабря
Ещё один такой же серый и ничем не примечательный день.

21 декабря
Декабрь, промозглый и сырой. Город насупился и движется по какой-то утомитель-ной и всё более напряжённой инерции. Все заняты, полны деловитости. Но во всей этой деловой суете уже отчётливо начинают ощущаться оттенки усталости, желание освободиться от груза забот и вляпаться в новогодние праздники, утонуть в российской бессмысленной и безалаберной гульбе.

Праздники в России похожи на какое-то жертвоприношение, когда никто не рабо-тает уже за неделю, а то и за две, и любой деловой разговор заканчивается пожеланием вернуться к вопросу после. А если учесть, что ещё неделя уходит на то, чтобы прийти в себя уже после праздников, то всё это празднование превращается в какое-то тягучее, как конфеты "Коровка", вялотекущее действо. Оно неимоверно утомительно по своему состоянию и бесконечно по форме. В то же время как ждёшь этих дней, ждёшь неосознанно, почти по-детски, единственный по-настоящему волшебный праздник в году - Новый год.

В этот раз мы устроили новогодний обед при свечах для двоих. Конечно, сам Новый год ещё впереди, и его лучше праздновать в шумной компании друзей. Но в преддверии Нового года мне хотелось побыть с тобой наедине. Как всегда это была импровизация, правда, эта "импровизация" была мною хорошо подготовлена и продумана, но ты считала, что я импровизирую.

Мы накупили всяких разных гастрономических вкусностей, белого полусладкого французского вина, ёлочных игрушек, еловых веток и поехали ко мне домой. Приехав, первым делом вытащили стол насередину комнаты. Потом ты занялась тем, что стала раскладывать всю привезённую снедь по тарелкам и готовить куриные окорочка в каком-то там своём особенном необычном исполнении. Я же, как "истинный эстет", возложил на себя тяжкий груз составления новогоднего букета из принесённых еловых веток и создания общей атмосферы таинственности и сказочности.

Когда все хлопоты вокруг стола были окончены, я переоделся в смокинг, а вот с тобой возникла небольшая проблема. Ты была одета в свитер и джинсы, а эта одежда никак не шла к столь торжественной обстановке, и мы погрузились в изучение и почти научный анализ моего не столь уж большого гардероба. К счастью, нас ждала удача, нам попалась моя чёрная шёлковая рубашка. Ты надела её и подпоясалась бог его знает откуда взявшимся белым, тоже шёлковым пояском. Чёрный шёлк рубашки так строго и в то же время мягко подчеркнул всю хрупкость твоей фигуры. Ты была похожа на фею, которая, устав порхать с одного цветка на другой, решила заглянуть на огонёк да и осталась про-вести вечер в приятной компании.

Горели свечи, сладкие, сексуально-томительные звуки саксофона наполняли ком-нату. Пламя строгих и деликатных в своей сдержанности свечей ласкало комнату мерцающим теплым светом, играло в хрустальных гранях бокалов, плескалось в золоте вина. Терпкий запах оттаивающих еловых веток пьянил своею свежестью. Серебристые шары, утонув в пушистой хвое букета, хитро и ласково подмигивали нам, поддавшись общему игривому настроению.

Кто знает, что будет, кто знает, что станет
С тобой и со мной в этот год?
Метель за окном нашу жизнь заметает
Сугробами прежних забот.

Хрусталь интригует, оплавлены свечи,
Волнует букетом коньяк,
И хочется верить, сейчас, в этот вечер,
Что все передряги-пустяк.

Мы говорили с тобой о том, как тяжело быть владельцем замка, что мой дворецкий сущий пройдоха, что его надо гнать, и при первом же удобном случае я, наверно, так и поступлю. Но пока я посещаю свой замок не так часто, поэтому что-то менять в устоявшемся укладе местных жителей не имеет смысла. Может быть, в будущем, когда мне надоест вся эта светская суета и я решусь уединиться среди таких таинственных и неверо-ятно красивых горных вершин, я поменяю обстановку и найму других слуг.

Но пока я здесь скорее гость, чем хозяин, и потому пусть будет всё так, как есть. Пусть всё остаётся на своих местах. Пусть плут дворецкий по-прежнему немного подворовывает, пусть вечно нетрезвый конюх всё так же бурчит о том, что погода окончательно испортилась и виноваты в этом все эти не в меру умные учёные со своими дурацкими экспериментами и что вообще проблемы этого мира от чрезмерной учёности. И пусть моя любимая и уже так сильно постаревшая кухарка всё так же сидит у окна и смотрит вдаль, в голубое небо, вспоминая небесно-голубые глаза своего возлюбленного, глаза, которым она была верна всю свою жизнь. Пусть всё будет так, как есть, и пусть ничего не меняется в этом замке, в этом самом надёжном моём убежище.

Потом, когда мы уже отдыхали после исполнения главной партии этого вечера, ты спросила меня: "Зачем мне всё это надо - этот замок, эти старые слуги, зачем?"

Я не мог тебе ответить на этот вопрос. Что я мог тебе сказать о своём одиночестве, о том оди-ночестве, которое невозможно преодолеть никакими возможными и невозможными способами. О том одиночестве, которое страшнее всего на свете, от которого можно всю жизнь бежать, но убежать невозможно. Одиночество, которое заставляет меня постоянно напрягать душу и брести по этой жизни, судорожно хватаясь за соломинки творческих порывов. Именно она, эта тоска, как кремний, ударяясь о мою душу, высекает искры творческих импульсов, но именно она когда-нибудь и выжжет дотла это поле, которое называется моей душой.

Ты знаешь, что такое холод?
Нет, нет не тот, который за окном,
А тот, который, словно голод,
Грызёт сознанье день за днём.

Ты знаешь, что такое время?
Нет, нет, не то, которое в часах,
А то, которое, как пена,
Коростой стынет а губах.

Ты знаешь, что такое стены?
Нет, нет, не те, которые в домах,
А те, которые тисками
Ломают голову в висках.

Ты отвечаешь мне, что знаешь,
Но ты хитришь, лукавишь ты.
Нет, ты совсем не понимаешь,
Всю безнадёжность пустоты.

Ведь я везде, в толпе ль беспечной,
И даже здесь вдвоём с тобой,
Я, как в пустыне бесконечной,
Всегда один, всегда чужой.

Чужой, чужой, и я прячусь в этом замке от своего одиночества. И может быть, только он будет моим последним шансом остаться живым и не превратиться в этакий труп, бредущий по жизни. Может быть, именно за его позеленевшими от времени стенами я смогу уберечь то самое дорогое, что у меня есть, - моё умение мечтать. Человек, который перестаёт мечтать, - мёртвый человек. А я хочу жить, жить не ради жизни, а ради возможности мечтать, ради того света, который несёт этот дар, когда-то преподнесённый нам Богом и который мы совсем не умеем ценить. Вот, правда, бог этот, как мне кажется, был языческим, ну да это и не важно, мечта - она для всех единый бог, и для людей, и для самих богов.

Где-то накануне Нового года
Новогодние хлопоты. Новогоднее настроение. Новый год. До праздника осталось два дня...

.........Дирижабль двигался медленно и как-то лениво на высоте не более 50 метров над водой. Погода была изумительная. Два цвета властвовали в этот яркий солнечный день - белый и голубой. Белый цвет дирижабля, белые облака, белый цвет твоего сарафана, белый цвет моего костюма. И всё это на фоне всевозможных оттенков синего и голубого. Я, как художник, попытался посчитать, сколько же оттенков белого можно было в этой импрессионистической феерии. Получилось где-то около 30. Оттенки же синего цвета я не пытался считать вовсе. Их было просто неимоверное количество, от почти чёрных до неуловимо-голубых. Zоя сидела напротив меня и строила мне глазки. Ребёнок он и есть ребёнок, даже если считает, что стал взрослым и емууже всё можно.

Стюард с элегантным достоинством принёс нам сок и мороженое и, не проронив ни слова, удалился. Возможно, команда догадывалась о том, какие отношения нас связывают на самом деле, но мы не стремились демонстрировать публично нашу привязан-ность. Zоя была официально только гостьей на моём дирижабле. Пока рядом с нами был стюард, она смотрела куда-то вдаль, но когда он удалился, она снова принялась меня дразнить своими таким красивыми глазками. Ты ещё совсем девочка, а уже понимаешь, в чём твоя сила и как её использовать. Это, наверное, талант, кому-то он дается от Бога, а для кого-то это искусство так и остаётся не доступным, не-смотря ни на какие ухищрения.......

АЛ: С Новым годом тебя, малыш, надеюсь, ты весело встретила Рождество и ещё веселее встретишь Новый год, счастья тебе и кучу воздыхателей. Увидимся после Нового года, я уверен, мы благополучно доберёмся до моего острова.
Zоя: С Новым годом. Я тоже желаю тебе всего самого, самого хорошего и загляни в почтовый ящик, как знать, может быть, ты там что-то найдёшь для себя.
АЛ: Хорошо, ты тоже загляни в свой. Целую, счастья тебе.
Zоя: Пока.
АЛ: Пока.

30 декабря
В Москве оттепель, на улицах совершенно нет снега. Осенняя, промозглая погода.

Москва сегодня плачет, загрустив,
Что старый год в небытие уходит,
Декабрь оттепелью нехотя выводит,
Продрогших улиц медленный мотив.

Зачем? К чему весь этот маскарад,
Зима устроила неясно, непонятно.
Всё получилось глупо, неопрятно,
И вряд ли кто-то этой шутке рад.

Сжав мокрых площадей своих виски,
Связав узлами перекрёстков город,
Стремится утолить душевный голод,
Разжечь пытаясь клубов угольки.

Но небо в черно-сером надо мной,
Судьбы скрипит, ржавея, аппарат,
И суеты предпраздничной салат
Жизнь заправляет всякой ерундой.

Этот Новый год, наверное, самый грустный в моей жизни. Тебя нет в Москве. Ты пропала, испарилась, как будто тебя и не было вовсе. Ты не звонишь и не подходишь к телефону. Наши отношения изначально были как встречи на мосту. Сегодня на этом мосту я один, а тебя нет, и где ты, и что с тобой, неизвестно. Странная, глупая ситуация, ситуация, в которой чувствуешь себя полным идиотом и неудачником, при этом откуда-то из глубин сознания выползает не раздражение и не обида, а ненависть, черная и липкая, как дёготь, от которой потом так трудно избавиться.

В этом вся ты, всё твоё внутреннее и внешнее противоречие. Взрослая, битая жизнью женщина, с внешностью подростка, нежная и страстная любовница, занятая в конечном итоге только своими переживаниями, и ничего не замечающая, кроме себя. Как я люблю тебя, и как я тебя ненавижу. Нет, вот ненавидеть-то я как раз и не умею, увы, но именно этого мне и не дано. Наверное, это самая моя большая проблема, то, что я не умею ненавидеть. Бывают моменты в моей жизни, когда я пытаюсь это сделать, когда я пытаюсь отыскать ненависть в своей душе, но ничего не получается, и я бессильно опускаю руки.

И сейчас у меня ничего не получится, ну и чёрт с ней. И вообще, какое мне дело, где она и чем занимается. Новый год - мой самый любимый праздник. Праздник, который я встречаю совершенно один в огромном и таком неуютном городе.

Новогоднюю ночь я провёл в баре. Сначала было скучно. У барной стойки сиротливо сидело несколько таких же путешественников по жизни, как и я, которые, видимо, как и я, бредут по жизни в одиночестве. Вместе с нашей замечательной группой "Бредущих" в баре был коллектив небольшой фирмы, который пытался изобразить новогоднее веселье. Но время ещё не наступило, и вина было выпито ещё не так много, чтобы все женщины стали красивыми, а все мужчины раскрепощенными в присутствии начальника. И потому общая атмосфера была скорее томительной и похожей на звучание одной-единственной ноты. Время, как виолончелист, тянуло, эту ноту, тянуло не усиливая и не убавляя интенсивности звучания. Музыканты, которые с таким усердием исполняли зажигательные латиноамериканские мелодии, никоим образом даже не задели этого унылого звучания. Всё было поглощено этой нотой, всё тонуло в ней.

Но вот часы начали ускорять свой бег, минуты стали всё короче и короче, и уже вот-вот должно свершиться таинство, самое большое таинство в этом мире, таинство прихода нового года, таинство отсчёта того, чего нет, таинство обретения времени. Звон бокалов, улыбки, попытка создания какого-то душевного единения, но пока ещё так мало выпито спиртного. Надо навёрстывать, и все, как один, стали дружно устранять это упущение.

Постепенно атмосфера в баре становилась всё теплее и теплее. И уже женщины не смотрят в сторону своих мужей, их взгляд блуждает и ищет что-то ещё, более ценного и интересного. А мужья либо ревниво следят за взглядом своих жён, либо тоже вдруг начали страдать амнезией и забывать, что пришли со своими дровами на этот праздник жизни. Музыка становится всё громче, блеск глаз всё ярче, тело устремляется навстречу другому телу, праздник начался.

Наверное, мне было весело. Нет, мне определённо было весело. Нет, мне должно было быть весело. В общем, я вернулся домой в восемь утра в стельку пьяный и с удовольствием прочёл кучу новогодних посланий на своём пейджере. А я, гад такой, так никого и не поздравил, тогда чем я лучше своей возлюбленной, такой же законченный эгоист, такая же дрянь, как и она. И тогда мне совсем стало весело. Я почему-то подумал о том, как я здорово всех обманул: меня поздравили, а я никого не поздравил. Или нет, неужели у меня в голове была такая дурь? Пьяный я был. И всё же неужели я действительно так думал? Смешно.

         »» Дальше: ZOЯ. Январь


data-override-format="true" data-page-url = "http://www.ladyfromrussia.com">

Популярные новинки, скидки, акции
 
Рейтинг@Mail.ru