Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь
[an error occurred while processing this directive]

Читальный зал

Александр Махлаев

ZOЯ

Окончание

9 сентября
Ты позвонила мне на работу и предложила встретиться. Мы решили зайти в бар. В зале никого нет, только официантка и бармен о чём-то лениво разговаривают у барной стойки. Тихо и пусто, как в могильном склепе. Мы заняли столик в углу. Ты заказала мартини, я черный кофе. Мы разговариваем, если это, конечно, можно назвать разговором.

Но нет, я начинаю понимать, что это не разговор, это поединок. Ты позвала меня с совершенно определённой целью. И я чувствую, что ты чего-то ждёшь. Наша беседа всё больше становится похожей на схватку двух опытных фехтовальщиков, которые умело маневрируют и не дают друг другу произвести атакующее действие. Вот только шансы у нас неравны. Я вынужден только обороняться, я не могу атаковать, тогда как ты стремишься к победе и только к победе, любой ценой. И вот я не выдерживаю этих бесконечных манёвров, я подставляюсь, я делаю тактическую глупость, которую ты так ждала и которой тут же воспользовалась.

Я говорю тебе: "Определись и прими решение". Мой левый бок открыт и щит не успевает прикрыть его. Именно этих слов ты и ждала от меня. Ты ринулась в атаку, в твоих глазах такой же холодный, искристый азарт, как тогда, когда ты признавалась мне полгода назад в любви. И вот теперь ты так же азартно вонзаешь в меня лезвие своих слов: "Я приняла решение". Клинок молнией входит в мою грудь и обламывается в ней.

Ты отходишь и смотришь, как я падаю на песок, и он, жадный и ненасытный, прокалённый беспощадным южным солнцем, поглощает мою кровь. Ты победила, и народ Рима рукоплещет победителю. Бой гладиаторов окончен. Чаша цирка наполнена овацией и ликованием. Но нет, не выйдет, пока у меня есть силы, вы не дождётесь, чтобы я вот так просто сдался.

Нет уж, не выйдет. Я медленно поднимаюсь и осматриваюсь по сторонам. Мои ненужные теперь доспехи валяются на песке арены. Бой окончен, и ты принимаешь поздравления. Раб, купающийся в овации своих рабовладельцев. Какое восхитительное зрелище.

Мы расплатились и вышли из бара. Я оступился, голова идёт кругом. Ты смотришь на меня и видишь, что со мной что-то происходит. Ты спрашиваешь, всё ли у меня в порядке? О да, теперь всё в порядке, всё в полном порядке. Теперь всё встало на свои места. Отныне я понимаю, почему так хочу быть майским жуком, понимаю, почему у хозяина этой планеты такие грустные, бесцветные глаза. Он хотел сделать планету свободных людей, а создал рабов и сам стал рабом своего неудачного эксперимента.

Теперь всё встало на свои места, ты победила и можешь с чувством выполненного долга идти в свой барак. Тебе рукоплещет величественный "Колизей", и восторженные патрицианки восхищаются твоей смелостью и жестокостью. Тобой восхищаются все те, кого я не знаю и кто держит конец той цепи, к которой прикреплён твой ошейник. А я что, я как-нибудь доползу до своей норы и буду зализывать рану.

Раны, они всегда заживают, я это знаю, и эта рана тоже заживёт. Вот только кусок лезвия останется там, где-то в сердечной глубине. Но это ничего, это даже хорошо, пусть это будет мне сувениром. За всё время нашего общения ты не оставила мне ничего на память. Пусть хоть этот осколок будет мне подарком.

Я сижу на сиденье автобуса и зашиваю суровыми нитками нелогичных аргументов и чётко обоснованных глупостей свою рану. Ты собирался сыграть по-крупному, ну и как тебе эта игра? Вот так развлекаются на этой планете. И это ещё не самая крутая игра, играют куда покруче, гораздо круче. Здесь умеют бороться со скукой, в этом здесь преуспели.

Автобус рассекает мутный студень вечера. Я еду домой, я проиграл.

Ну вот и славно.

10 сентября
Я проснулся утром и долго вслушивался в свои мысли. В голове было пусто и спокойно. Не знаю, почему, но прежнее состояние раздвоенности, состояние диссонанса ушло и наступило успокоение. Такое бывает в природе, когда пронесётся буря, разнесёт, разломает всё на своём пути, а потом сразу, вдруг стихнет, и кругом тишина. И ощущение этой тишины ещё страшнее, чем страх перед бурей, чем ужас самой бури. Там есть борьба, сопротивление, а тишине невозможно сопротивляться, она нейтральна и безразлична, и именно это безразличие страшнее и невыносимее всего.

11 сентября
Тонет время в волнах листопада,
Мир усталый требует забвенья,
Смерть, порою лучшая награда,
Вот и я уйду путем невозвращенья.

Наша жизнь бессмысленно сурова,
Кто в ней выиграл, кто в ней проигравший,
Мечемся по кругу снова, снова,
Перепутав завтра с днём вчерашним.

Что души моей изодраны одежды,
Ну да разве в том ты виновата?
Сам создал иллюзии, надежды,
И за это мне теперь расплата.

Не вини ни в чем себя, не надо,
Я запутался в решении дилеммы,
Что любовь есть, наказанье ли, награда,
Человека нет и нет проблемы.

Я балансирую на грани. Господи, помоги мне не сделать эту глупость. Господи...

14 сентября
В конце концов, вся эта история, все мои переживания, через которые я прошёл - это то, что я сам хотел испытать. Не желал бы этого, то ничего бы и не было. Каждый самостоятельно определяет ту меру боли и счастья, которую ищет в любви. Это только наш собственный выбор, и здесь некого винить. Мы создаём лабиринт своей души, а потом мечемся по его коридорам в поисках чего-то невозможного.

Для одного это простые прямые коридоры, холодные и неуютные, как рекреации больницы, для другого это пещеры, в которых он пытается найти неведомые клады, для третьего - залы пышных разукрашенных золотом и бархатом дворцов, и это уже не беготня, а шествие из зала в зал в поисках всё новых и новых удовольствий.

В конечном итоге из этого и возникает наша судьба, судьба не внешняя, не те обстоятельства жизни, через которые нам приходится пройти, а судьба внутренняя, та судьба, через которую проходит душа человека. Это разные судьбы. Внешняя жизнь - это только опорные знаки, которые дают направление движению души, а она уже потом сама идёт своей дорогой, и только иногда, как бы проверяя друг друга, судьба человека и судьба его души сталкиваются, сливаются в единой жизненной вакханалии и опять расходятся по своим собственным мирам.

Как часто люди избегают этих встреч, стремятся обмануть самих себя, забывая о своей душе в погоне за внешними атрибутами жизни. Но, так или иначе, именно то, что накапливается в нашей душе, является тем единственным богатством, которое имеет значение.

Так в чём сокрыта тайна бытия ?
В любви, всё поглощающей, как пламя,
Иль в памяти, что следует за нами
Сквозь боль времён до грани забытья?

15 сентября
Мой цветок валерьяны, ты снова в пути, пытаешься найти утешение в паломничестве. Почтовым голубем через тысячелетие посылаешь нежный образ, затронувший твою душу: осенние листья, окроплённые дождём. Алые листья клёнов ? как долгожданные письма от дорогого сердцу адресата. И чистые, хрустальные капли дождя, слезы того, кто их прочёл.

У тебя умер муж. Ты его любила. В твоих карих, усталых глазах безлунная ноябрьская ночь. Порой боль потери становится столь нестерпимой, что перестаёшь вообще, что-либо чувствовать. Боль бывает разной. Тишина. Тишина.

16 сентября
Много лет назад, когда я только делал первые шаги в живописи, у меня была одна работа. В этой картине был нарисован великан, который стоит на одном колене и пытается прикрыть рукой грудь, через которую пролегла глубокая трещина. Лицо титана спокойное, в нём не было ни боли, ни скорби. И случилось так, что эту картину увидел маленький мальчик. Ему было года три, не более.

Он подошёл к ней, посмотрел и потом задал вопрос, наивный детский вопрос: "Папа, а почему ему так больно?" Он не ждал ответа, он уже ответил на все вопросы самим вопросом. И мы, двое взрослых людей, стояли, обескураженные этой простотой ясностью понимания, когда нет ни концепций, ни теорий, ничего, а есть только ясность и простота, прозрачная, как родниковая вода.

Наверное, люди все когда-то были звёздами, и каждый из нас - только эхо той звезды, которая когда-то сияла на небосклоне. Астрономы говорят, что многие из тех звёзд, которые сейчас царствуют в нашем ночном небе, уже не существуют и мы видим только свет, идущий из бездонных космических глубин. Свет, похожий на эхо, отражение былой жизни.

Художник должен быть таким же светом, который идёт из глубины его души. А его душа - это космос, объединяющий души всех людей живших, живущих и тех, кто ещё будет жить. Космос - это не пустота, это объединение, которое познаётся через свет даже уже угасших звёзд. Творчество художника это - тоже свет. Он позволяет пронзить бездонную черноту времени и рассказать тем, кто находится в недосягаемой дали от нас, о нас, всех живущих сегодня. И во мне живёт робкая надежда, что я сделал в жизни что-то хорошее, если к моей картине подошёл мальчик и задал этот вопрос. Какое счастье услышать подобный вопрос от такого зрителя, подлинное, настоящее счастье художника.

17 сентября
В разлуке есть высокое значенье:
Как ни люби, хоть день один, хоть век,
Любовь есть сон, а сон - одно мгновенье,
И рано ль, поздно ль пробужденье,
А должен наконец проснуться человек...
Фёдор Иванович Тютчев

Я, наверное, действительно начинаю просыпаться. Странно, но у меня возникло ощущение свободы. Кажется, что я освободился от какого-то очень важного обязательства, или нет, точнее начал выздоравливать после очень тяжёлой и изнурительной болезни. Вот уж действительно любовь - это болезнь, только заражаемся мы этим вирусом по собственному желанию, ну или почти по собственному.

18 сентября
Когда-то в глубокой древности, более тысячи лет назад, японская знать устраивала поэтические турниры. И на этих турнирах выяснялось, кто глубже и тоньше отразит окружающий мир. Как же люди любят соревноваться, вся жизнь как один бесконечный забег к неведомой цели. И уже по дороге каждый сам себе придумывает, зачем и куда он бежит. А некоторые не утруждают себя даже этим.

Просто бегут и всё, бегут как все. Так проще и в этой простоте заключается основная сила жизни. На чьём бы фоне все эти гении могли бы красоваться своей гениальностью, если не было бы обычных, рядовых обывателей, что они вообще значат в этой жизни, все эти гении, без них, тех, которые зачастую вообще ничем не интересуются.

Как легко говорить об ограниченности, о непонимании, о нереализованности, а если бы не было их, то среди кого реализоваться? Так что нужно боготворить не очередного гения, а обывателя, которому наплевать на этого гения, для которого этот гений не более чем куча непонятных бредовых мыслей и амбиций. Обыватель - вот истинный фундамент общества, его надежда и опора. И пока жив обыватель, до тех пор могут появляться гении. Ave обывателю! Ave посредственности?

Нет, конечно, я не прав, и всё это не более чем ирония. Услышать и понять другого человека - это тоже талант, великий талант. И только когда талант творящего и талант слушающего встречаются, только тогда происходит рождение такого удивительного явления, как искусство. Это как в любви, а скорее всего, это тоже любовь, только в другом своём обличье.

19 сентября
Город всё больше и больше влюбляется в осень. Этот яркий и недолговечный ро-ман становится напряжённым и страстным. Перемены настроений капризной возлюб-ленной заставляют настырного ухажёра то наполняться негой и романтичной одухотворённостью, а то погружают в тоску и уныние дождливой неопределённости.

Роман будет недолговечен, и потому, наверное, редкие солнечные дни приносят столько радости. Ничто так не заставляет чувствовать жизнь, как близкое её завершение. И именно тогда, когда пьеса жизни подходит к финалу, каждый глоток воздуха, каждый лучик света приобретает свою подлинную изначальную ценность. Я ещё молод, но чужая судьба, по прихоти моей фантазии слившаяся с моей, заставляет меня ощущать всю иллюзорность бытия, утекающего, как песок сквозь пальцы.

Оно неумолимо, это движение неведомой силы, которое мы называем временем, и ты подчиняешься ему, моя возлюбленная из страны Ямато. Там, где раньше цвели нежные соцветия наивных девичьих надежд, пышно разрослась трава душевной усталости. Ты пытаешься заглушить этот огонь тоски, который медленно и исподволь поглощает тебя. Твои молитвы - как освежающая прохлада, которая несколько остужает напряжение души. Почему она так напряжена, я не знаю.

Казалось бы, уже нечего ждать, впереди всё ясно и понятно. Ты потеряла всё, и уже ничто не связывает тебя с этой жизнью. Но ты, как стрела, устремлённая в пустоту, ты летишь к неведомой цели. Возможно, ты ангел, который уже прошёл свой путь, и теперь ограниченность земного бытия тебя гнетёт. Может быть, я чего-то не понимаю, а может быть, я не понимаю ничего. Человек это такая сложная и непостижимая вселенная. Она состоит из стольких взаимосвязанных миров, в них так просто заблудиться. И никакое образование, никакой опыт не даёт гарантии, что ты всё понял в человеке, тем более в таком сложном и противоречивом, как ты.

Как же время не любит женщину, как же оно жестоко, чудовищно жестоко. Но как бы ни было безжалостно время, оно не может одного - оно не способно украсть, уничтожить удивительный свет твоих глаз. И порой, когда ты видишь, как цветёт вишня или ветки ивы, склонившись, шепчутся о чём-то, отражаясь в зеркальной глади пруда, в твоих глазах вновь появляется та удивительная мечтательность и открытость, которая так очаровывала меня в юности. Годы оказались невластны над твоей душой, они уродуют твоё тело, но твоя душа по-прежнему удивительна и прекрасна.

"Нескучный сад". Солнечные лучи бабочками запутались в паутине жёлтой осенней листвы и трепещут от поцелуев нежного сентябрьского ветра.

20 сентября
И всё-таки я так и не могу понять, почему, почему мы должны расстаться? Не могу, не могу.

Не только для меня
Приходит осень, знаю,
И всё ж - печальным думам нет конца.
Когда на лунный лик смотрю
Осенней ночью.
Турнир в доме принца Коресада.

Холодной осени дыханье
В полях смирило волны трав
И в золоте торжественных дубрав
Расплавила мои воспоминанья.

Алхимик-чернокнижник серый день
Творит туманов тайны вековые.
Рождая дни холодные, пустые,
Едва, едва одолевая лень.

Всё умирает, и во мне умрёт
Моя любовь, которая недавно
Так бунтовала страстно и забавно,
Её с собой алхимик заберёт.

Он из любви моей составит яд
И напитает им холодные туманы,
Смешает в них надежды и обманы,
Добавив утомленный листопад.

Он этот яд мне в дар преподнесёт,
Без слов пустых, без наставления,
Но горечь яда, горечь отрезвленья,
Проходит всё, и эта боль пройдёт.

Не только для меня
Приходит осень, знаю, знаю.

21 сентября
Как-то странно получилось, что, несмотря на все перипетии своей личной жизни, мне удалось написать достаточное количество картин для небольшой выставки.

Каждый раз, когда я готовлюсь показать свои новые работы, испытываю некоторый страх, как в детстве перед закрытой дверью. Что там за дверью? Выставка - это всегда тайна, во многом эта тайна наполнена случайностью. Никогда не знаешь, как примут зрители твои картины, и кто вообще придёт на выставку.

Тайна, тайна творчества.

22 сентября
Судьба человека как дерево. Она также растёт и стремится к солнцу. Одни деревья вырастают могучими и сильными, с густой, пышной кроной. Другие растут тяжело, и их стволы изломаны от ударов непогоды. Но раньше или позже приходит время, когда к каждому дереву прилетают птицы.

Есть птицы, которые только на миг задержатся на ветвях дерева нашей судьбы, почистят перышки, покрасуются и исчезнут в голубом просторе. Другие остаются на более долгий срок. А некоторые вьют гнёзда, поют любовные серенады майскими ночами, выводят птенцов. Но, приходит осень, и они тоже улетают в дальние страны. И что остаётся - жёлтые листья воспоминаний, которые обрывает осенний ветер и несёт вдаль, туда, вслед за улетевшими птицами.

"Нескучный сад", осенний день,
В туман закутался сонливо,
Иду по кружеву аллей,
Размеренно, неторопливо.

И в этой нежной тишине
Воспоминанья чередою.
В тумана призрачной волне
Приходят поболтать со мною.

Как много было разных встреч,
Как много было расставаний,
Что в жизни я сумел сберечь?
Иллюзию воспоминаний.

Я держу в руках томик "Сарасина Никки". Последняя страница прочитана. Все разъехались, и ты осталась одна, совсем одна в этом огромном доме. Судьба исчерпана, выпита, как рюмка водки. Казалось, что пьёшь её медленно, горько, морщишься от этой горечи, а посмотришь назад - всего-то один глоток. Мы должны проститься, мой нежный цветок валерьяны. Ты уходишь из моей жизни, уходишь вслед за перелётными птицами в страну заблудившихся снов.

Сначала я потерял тебя. Теперь я потерял мою литературную возлюбленную.

Потери, вся наша жизнь - это путь от встречи к разлуке.

Падают каплями чистой росы
Минуты в ладонь мою.
Капли сольются скоро в часы,
Дав начало новому дню.
День превратится в месяц сентябрь,
Сентябрь превратится в год,
Такой бесконечной, прозрачной рекой
Время течёт, течёт.
Ритм переменчив, едва уловим,
Сложен, как сердца стук,
Так и проходит вся эта жизнь
В мелодиях встреч и разлук.

26 сентября
Мне опять приснился сон, который я видел где-то год назад. Весна, март месяц. Я иду по берегу реки. День хмурый и недружелюбный. Черная вода несёт серые, пористые льдины в неведомую даль. Но сегодня я не один, сегодня со мной мой сын. Мы гуляем. Он редкий озорник, резвится, шалит в мокром весеннем снегу.

Я делаю вид, что сержусь на него, но разве можно на детей сердиться? Наверное, он уже весь вымок, и нам здорово попадёт за это, когда мы вернёмся домой. Но у нас есть ещё немного времени, чтобы по-быть вместе. Сон так реален, что я чувствую сырую прохладу весеннего ветра, чувствую, как у меня начинают промокать ноги.

Мы гуляем вместе. Я и мой нерождённый сын. Нам весело и хорошо. Как жаль, что я не могу сказать тебе, как это говорят в чатах: "Давай встретимся в реале". Сон - это такая технология, которая позволяет ощутить удивительную реальность, и ты зачастую не можешь понять, что реальнее - жизнь или твои сны. Но эта технология не позволит тебе встретиться в реале. Это в чате можно сказать неведомому собеседнику: "Давай встретимся". И чудо может состояться.

Чат - это пограничная территория, граница между нашими иллюзиями и реальностью. Но сейчас я иду по берегу реки моего сна и чёрная вода несёт серые льдины. Мне не перейти эту реку, никогда её не перейти. Спасибо что ты меня простил, как-никак я всё-таки был искренен. Я любил, как мог, как умею. Ну не получилось, не сумел. Бывает. Дети, они мудрее нас, взрослых.

28 сентября
Ветер осенний
Гуляет в полях,
Сдувая росинки с травы.
Словно сыплется яшма
С разорванной нити.
Неизвестный поэт. Турнир императрицы Кампё.

Когда-то замок мною был построен
Из розовых рассветных облаков,
Мои надежды жили в нём свободно,
В томлении сонат из нежных снов.

Весёлая, прекрасная компания
В нём веселилась беззаботно день-деньской,
Прекрасней Будды имманентного дыхания
Был танец их свободный и простой.

Цветами нежными благоухали залы,
И их цветению не было конца.
Мелькали веером волшебным карнавалы
В чарующем величии дворца.

И вот пусты прекрасные покои,
Лишь ветер в них вальсирует листвой,
И очень скоро этот мир иллюзий
Растает за холодной пеленой.

Что я ищу в руинах увядающих.
Что я хочу ещё понять,
Божок китайский смотрит укоряюще,
Но если бы я сам мог это знать?

Ветер осенний сдувает росинки с травы.
Словно сыплется яшма с разорванной нити.

За окном осень. Я блуждаю по пустым комнатам своего замка. Все слуги разъехались. Никого нет. Тихо, очень тихо. Zоя, когда-то ты хотела посмотреть на мой замок, и я отказал тебе в приглашении. Мы так давно не общались. После той страшной бури я больше не появлялся в чате на своём острове Как там обстоят дела и как ты жила все эти месяцы? Забыла, наверное, меня, сколько таких собеседников, как я, общаются тобой, и, наверное, многие из них стали тебе друзьями, а кто-то может быть, и больше, чем друг.

30 сентября
Сегодня я посмотрел на календарь и обнаружил, что всё это время я находился на самой границе тысячелетий. Весь мир занят освоением этого нового ощущения - жизни в следующее тысячелетии. В течении этого года человечество со скорость курьерского поезда неслось из 2000-го в 2001 год, а я, как улитка, которая волею случая оказалась на этом поезде, медленно ползал по буреломам своих эмоций и переживаний, не замечая того, что я вместе со всем миром вытанцовываю на изломе миллениумов.

Наверное, через какое-то время это буде эпоха того-то или того-то. И историки будут пристально вглядываться в различные источники, пытаясь понять смысл причину происходящих событии. Интересно, а если бы у них бы только один источник - мой дневник, какое бы они составил мнение о нашем времени? Человечество так любит придумывает себе события и потом само же не знает толком, что с ним делать.

Кто сейчас помнит и для кого сейчас важны те исторические и политические страсти, которые были тысячу лет назад в Японии, в ту эпоху, когда там жил мой нежный цветок валерьяны. В её дневнике нет всей этой глупой сиюминутно возни. В нём отражена вечность человеческой души c её переживаниями и эмоциональными состояниями.

И несмотря на то, что нас отделяют века, культурные традиции и ещё много всякого разного, мы свободно можем общаться, так как страна любви не связана с внешним миром, она располагается в глубинах человеческого сердца и там, в этой глубине, она объединяется с безмерностью вселенной. Вселенная человеческой души и вселенная окружающего нас мира - это одна общая вселенная, и каждый из нас является частью этой вневременной и внепространственной абсолютности.

Сад "Эрмитаж". Вновь, как и год назад, горят пурпуром листья клёнов.

3 октября
Человек по-разному идёт к богу. Один идёт путём утешения и стремится принести ему свою душу, отдать её. Он не может уже нести этот груз по жизни один, и ему нужен помощник. Такой человек думает, что бог возьмёт на себя часть этого груза. Это путь слабых.

Другой путь - путь сильных, он заключается в том, чтобы отыскать бога в себе самом. Отыскать свет, который изливается богом в человеческую душу, озаряя её и наполняя смыслом и подлинным духовным содержанием. Тогда душа человека становится отражением этого света и ты не веришь в бога, ты познаёшь его.

Познаёшь в каждой травинке, в каждом порыве ветра. Это познание не делает ношу легче, а совсем наоборот, ноша становится ещё тяжелее. Она становится невыносимо тяжёлой. Но душа обладает неограниченной силой и способна вынести многое, очень многое.

Мои импульсивные путешествия по вселенной, в конце концов, закончились тем, что я столкнулся с НИМ лицом к лицу. Да и вряд ли было бы возможно этого избежать, ОН везде, и ОН во всём.

Он стоял недалеко от меня и смотрел мне в глаза. Его невозможно описать. Обычные человеческие мерки в данном случае неуместны, и любое сравнение просто невозможно, так как эта встреча происходила в совершенно другом мире, который подчиняется совершенно другим законам. Он молчал. Мой мир, который я с таким восторгом и самодовольством создавал, мир моих страданий и моего самолюбования рушился, рассыпался на атомы, превращался в фотоны и разлетался издевательски красочным фейерверком. Я вдруг оказался на песке и стал задыхаться от отсутствия воздуха.

Створки моей раковины разошлись, и я видел, там, у кромки прибоя, сидит девочка и смотрит в даль. Она кого-то ждёт. Но я задыхаюсь, мне нужна вода. Я не могу без воды. Моллюски не могут жить без воды. Они могут захлопнуть створки своей раковины и продержаться так какое-то время, но им всё равно нужна вода. Но я спасён. Большая морская волна накрывает меня и уносит в ласковые океанские глубины навстречу жизни.

ОН повернулся ко мне спиной и стал удаляться. Потом оглянулся, улыбнулся и ска-зал: "Для того, чтобы ходить по воде, ничего особенного не нужно. Только любовь. Это так просто". ОН опять улыбнулся грустной и в чём-то даже виноватой улыбкой и ушёл. Мои разлетевшиеся по всем уголкам космоса осколочки души устремились обратно и, превратившись в облако, заструились по энергетическим каналам моего тела. Я вновь стал обретать себя. Сначала я обрёл свою самость, потом тело, потом во мне стали просыпаться желания, потом я почувствовал, что живу.

октябрь
Zоя: Привет АЛ.
АЛ: Привет Zоя, давно не виделись.
Zоя: Давно, как ты?
АЛ: Хорошо, а ты?

Я иду по песчаной дюне, это всё, что осталось от острова, где я когда-то был так счастлив. Песок под моими ногами вязкий, как тесто. Серые со стальным отливом облака медленно плывут по небу, но ветра нет, и океан спокоен. Всё вокруг наполнено каким-то ожиданием. Кажется, вот-вот что-то щёлкнет и мир взорвётся в неистовом движении, разразится буря, ураган, вселенская катастрофа.

Но, видимо, где-то что-то не срабатывает, и механизм не приводится в действие. И только ожидание медленно танцует свой танец в серой пелене дня.

Я иду по песчаной дюне. Там, вдали, у самой кромки воды, сидит девочка. Её зовут Zoя. Когда-то мы были друзьями, нет, зачем говорить глупости, мы были любовниками. Но потом разразилась буря, и мы потеряли друг друга. И вот теперь мы встретились на том самом острове, точнее на том, что от него осталось, на дюне, состоящей из песка наших воспоминаний. Горсть песка, затерянная в океане времени.

Она сидит у кромки воды, обняв колени, и смотрит вдаль. Волна игривым котёнком то подкрадётся к её ногам, то отскакивает и вновь пытается поцеловать её ноги. Я подошёл и сел рядом с ней. Мы сидим и молчим.

Почему ты так долго молчал, АЛ? - спросила она. - У меня было много проблем, - попытался я оправдаться, но это оправдание прозвучало так неубедительно и жалко перед спокойной глубиной её вопроса, что я почувствовал себя муравьем рядом с тибетскими горами.

Почему ты так долго молчал АЛ? Я ждала, я всё это время ждала. В нашем мире нет времени, это в реале есть дни, часы, минуты, а здесь есть только одно измерение - вечность. Почему ты так долго молчал, ты знаешь, что такое ждать вечность?

Что я мог ответить на её вопрос? Оправдываться тем, что у меня был неудачный роман, в котором я погряз, как в болоте, и в котором копошился с маниакальным удо-вольствием самоубийцы? Оправдываться тем, что горы мусора из повседневных забот не давали мне возможность найти её? Глупость. Оправдываться глупостью, очевидной как аксиома - глупость абсолютная. И я молчал. Как я был благодарен ей в этот момент, ей, которая ждала меня вечность. Разве может быть что-нибудь важнее этого. Осколок лезвия вдруг шевельнулся в моём сердце и растаял, как льдинка на ладони. Я встал и подошёл к самой кромке воды. Волна жадно прильнула к моим ногам в ожидании добычи. Я обернулся и посмотрел на неё. Она сидела всё так же неподвижно и смотрела в бесконечность, в которой таяли океан и серые облака.

Вода была теплой и ласковой. Я сделал шаг, ещё, ещё и пошёл по воде. Океан успокоился и застыл ровным великолепным зеркалом. Я шёл всё дальше и дальше по этому зеркалу. Пространство затягивало меня в свою нежную на ощупь и холодную по сути глубину. Я обернулся, но остров уже пропал из виду, я был один, совсем один. Надо мной было серое небо с медленно плывущими безразличными ко всему земному облаками, а под ногами океан времени, такой же отстранённый, как и облака.

Куда идти в этом пространстве, в этой вселенной? Куда идти, когда ты стоишь на грани времени, на грани бытия? Стоишь совершенно один. Я остановился и стал тонуть, медленно погружаясь в океан времени. А что ещё мне оставалось делать? Эскалатор всё глубже и глубже увлекал меня в подземное чрево Москвы. Я вышел на платформу станции метро "Арбат-ская". Второй час ночи, я едва-едва успел до закрытия. На платформе пустынно.

Я ушёл, так и не сказав тебе главного, не сказав, что я тебя люблю. Я всегда буду любить твои восхитительные голубые глаза. Глаза цвета весеннего неба. Я люблю тебя, Zoя. Zoя значит жизнь. Я люблю тебя, жизнь.

P.S.
В этом дневнике много банальностей. Наверное, он весь одна большая банальность, но какая разница, банально это или нет, если ты остаёшься один и если ты по-прежнему продолжаешь любить вопреки логике и здравому смыслу, вопреки всему.

Наверное, это тоже банально. В этом мире всё уже когда-то было и всё опять когда-то будет. Будет, обязательно будет, и как хорошо, что это так.



Популярные новинки, скидки, акции
 

 

Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках НЕ допускается
Рейтинг@Mail.ru