Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь
[an error occurred while processing this directive]

Читальный зал

Александр Тараторин

Кризис

Автору обычно нелегко написать предисловие к своему роману. Когда заканчиваешь писать, всегда испытываешь глубокое неудовлетворение плодами рук своих.

Я и сам не знаю, но с каждым днем с ужасом обнаруживаю, что окружающая жизнь все более напоминает этот роман.

Так, вчера я достал из почтового ящика конверт. В конверте находилась памятка сотруднику корпорации ХХХ от ее президента УУУ.

Озаглавлена эта памятка была примерно так:

Правила мистера УУУ, позволяющие поддерживать здоровье в сложных корпоративных условиях. (YYY 's Practices for Staying Healthy in a Demanding Corporate Environment)

А вот и текст:

Для того, чтобы заботиться о своем здоровье, я выработал следующий основопологающий набор оздоровительных процедур. Если неукоснительно придерживаться этих процедур, то они со временем перерастают в привычки, позволяющие сохранять физические и УМСТВЕННЫЕ способности, необходимые для полного раскрытия творческого потенциала и высокой производительности, необходимой сотрудникам корпорации ХХХ.

Сотрудники корпорации должны выработать свои собственные оздоровительные процедуры, не требующие специального спортивного оборудования или гимнастических залов...

Я ем три раза в день, особое внимание уделяя завтраку, протеинам и минимальному количеству жиров... Когда я обедаю в ресторане, я всегда съедаю только половину порции. Я не пью напитков, содержащих кофеин - кофе, чая и (в оригинале - софт-дринкс, то есть Кока, Пепси и пр.), так как эти напитки в действительности лишь увеличивают потребности организма в жидкостях. Вместо этого я пью воду... Я настоятельно рекомендую работникам ХХХ неукоснительно придерживаться этих рекомендаций...

Если вам стало жутко, или смешно - попробуйте прочесть "Кризис". И попробуйте поверить, что очень-очень многое, описанное в нем совсем даже не плод авторской фантазии.

Глава 1

О, Господи, если ты есть, и кем бы ты ни был! Помилуй и спаси меня! Человек не рожден летать. Сама идея о том, что наше хрупкое тело, мешок с кровью и костями, нелепый, но причиняющий душе невыносимые страдания, поднимается ввысь под рев моторов, противна мирозданию. Любая паршивая птица, глупо разевающая свой клюв, будучи случайно засосанной в турбину, может вызвать катастрофу - мысль эта заставляет мое сознание протестовать, а меня задыхаться, вжиматься руками в обтрепанные подлокотники кресел...

Кстати, о турбине. Вон она, рядом, за иллюминатором. Скажите мне, ради всех святых, почему эта круглая громадина так гадко дрожит, будто вот-вот оторвется от крыла. И почему крыло это живет своей странной жизнью, почему оно колеблется, ездит взад и вперед над клочком тусклых огоньков.

Огоньки эти - как полоска инфекционной сыпи, выступившей на безжизненной плоскости, разделяющей твердь земную от свода небесного. Сколько бы я ни летал над нашей планетой, меня всегда поражает, что человеческие существа обладают какой-то уникальной, болезненной способностью к приспособлению, и, как следствие, к выживанию. Они расселяются решительно везде: на плоских, ржавых долинах, среди желтых пустынь, зловещих гор, заснеженных ущелий.

Когда смотришь из иллюминатора вниз с высоты в десять километров, процентов девяносто поверхности Земли кажутся совершенно неприспособленными для жизни. Ан нет, бывает летишь хрен его знает где, и вдруг внизу, в темноте, светится районный центр. И там живут, рождаются, умирают, женятся и ссорятся люди. Они привыкли к своему городку, им кажется, что все, всегда и везде будет похоже на эту неторопливую жизнь: с утра они будут уходить на работу, а вечером загорятся звезды, фонари и, возможно, экраны телевизоров.

Мысль о том, что с небес на них запросто может свалиться охваченный пламенем "Боинг", обывателям в головы не приходит...

Иногда мне кажется, что я сошел с ума. Действительно, разве нормальный человек будет совершать кругосветные перелеты вместе с плюшевым Санта-Клаусом? У Санты седая борода, очки и доброе лицо, которое напоминает мне об убежденных христианах-куклуксклановцах из далеких южно-Американских штатов. Выполнен этот дед Мороз в натуральную величину, к счастью, стоимость перевозки негабаритного груза оплачена отделом по связям с заказчиками.

Нет, я не сумасшедший. Свихнулись специалисты по изучению рынка во главе с президентом и основателем корпорации... Коллективной их волей я послан в кругосветную командировку в расчете на то, что Санта Клаус с доброй улыбкой настолько умилит заказчиков в странах Юго-Восточной Азии, что на продукцию конкурентов они и смотреть не станут.

К счастью, подавляющее большинство обитателей земного шарика знать ничего не знает о Рождестве, Новом Годе и украшенной игрушками елке. И, более того, знать не желает! У них все проще: с декабря по апрель дует горячий ветер, а в мае, наконец, приходит долгожданный циклон. Аборигены в недоумении глядят на белого, как смерть, деда-Мороза, несмотря на влажную экваториальную жару закутанного в красный меховой кафтан, на его странную шляпу с длинной кисточкой, и на неведомое, зловещее растение - елку, с узкими зелеными иголками вместо широких тропических листьев, да еще, к тому же, украшенную варварскими, бледнокожими покойничками-ангелочками, надрывно дующими в свои небесные трубы.

О, Боже всемогущий. Опять налетела эта проклятая, навязчивая, вытряхивающая душу турбулентность. Дурацкий журнал с глянцевой обложкой выпадает из рук, да какой уж там журнал... Тут хотя бы в живых остаться. Вниз!... Вверх! Вниз! Трещит обшивка, желудок куда-то улетает, в общем все кончено. Какой отвратительный хруст, кажется, на этот раз мне не повезло.

Самое противное - это осознавать холодную, смешанную с онемением во всем теле уверенность, неотвратимое ощущение того, что конец все-таки наступает. Эти секунды, или минуты, когда неуклюжее творение человеческих рук будет с ревом падать вниз, - вот что хуже всего. Говорят, накануне смерти человек вспоминает все, что происходило с ним в течение жизни. А мне кажется, я ничего не вспомню, только сердце застучит в последней отчаянной попытке преодолеть десятикилометровую высоту. А вместо сердца - пламенный мотор... И стальные руки-крылья, данные нам разумом в ощущениях, но независимые от нас.

Что он бурчит в хрипящий микрофон, этот неестественно-бравый капитан? Извиняется. Его металлический голос внушает перепуганным пассажирам уверенность в прочности бытия, напоминая неотличимые друг от друга телевизионные обращения к народу президентов и диктаторов всех стран и режимов. Ах, ветры у них сильные, спасибо, то-то я не заметил. Ветра, не ветры сводят нас с ума. Сейчас, поднимемся еще немного, и все будет хорошо? Да откуда ему знать, черт бы все побрал! После недавней катастрофы в газетах писали, что редкие самолеты долетят до середины Тихого Океана, да и те не всегда оснащены детекторами турбулентности.

Устал я смертельно. И ведь самое паршивое во всей этой истории, что выхода у меня никакого нет. Хочешь, не хочешь, а лети дальше.

- Что будете пить? - стюардесса с яркой губной помадой.

- Водку, если можно.

- У нас сегодня только Смирнофф.

Как она фыркает на последнем звуке. ФФ-ырк. Смирнов так Смирнов, хотя упершись ногами в земную твердь, я бы эту гадость пить не стал. Отрава для человеческого организма, пахнущая машинным маслом и чем-то кислым, скорее всего, ацетоном. Разливают ее мексиканцы, работающие на маленьком заводике в Менло-Парке. Черт их разберет, чего они могут туда намешать. Господи, ну зачем она кладет этот идиотский синтетический американский лед в пластиковый стаканчик. Ну не надо так много, пожалуйста... Спасибо, спасибо и на том.

Ну не убожество ли все это: и моя жизнь, и безумный марафон вокруг земного шарика, совершаемый мной в течение последних месяцев? А сам-то я хорош. Глотка алкоголя, разбавленного кубиками льда, достаточно для того, чтобы напряженные мышцы слегка расслабились. Главное - настроить себя позитивно, думать только о хорошем. А все-таки летим.... Кажется летим, ребята. Молодые соколы. Ворошиловские стрелки. Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших... Кого там было? Крыл? Птиц? Дыр бул щил.. Нет, что бы вы мне ни говорили - человек не рожден летать. Рожденный ползать летать не может. Тело жирное в утесах.

Что-то со мной странное происходит. Нет, поначалу, когда я только уехал в Америку, все было нормально. Рецидив начался через пару лет. Я начал ловить себя на том, что оставшись наедине с собой, напеваю революционные песни. Смело товарищи, в ногу. Это есть наш последний. И решительный. Ведь от тайги до Британских морей...Солнце красит нежным светом стены древнего Кремля. И как один умрем...

И чем дальше - тем больше. Ну да, с самого детства, день и ночь хрипел на кухне громкоговоритель "Маяк". Заложили в меня культурную прослойку, а теперь, в информационном вакууме, в капиталистических джунглях, выходит она из меня, как пузырьки из газировки. Только вот процес дегазации затянулся.

Пришел я как-то в гости к знакомым, а у них пианино. Настоящее, между прочим, не какой-нибудь электронный органчик. В условиях нашей долины это - роскошь. Во-первых, под тяжелым инструментом запросто может просесть пол, не говоря уже о том, что слышимость - идеальная, хрущевские пятиэтажки по сравнению с местными постройками являют изумленному человечеству чудо звукоизоляции. Словом, сел я за черно-белую клавиатуру, взмахнул руками. И полилось...

Лунная соната? Серенада солнечной долины? Ни хрена подобного, исполнил Гимн Советского Союза со всеми возможными трелями и переливами, так, что гости прослезились.

Курить хочется до безумия, а в Сингапуре у меня на таможне сигареты отобрали, идиоты. Запрещено. Verbotten. Хуже коммунистов, честное слово. Слава всевышнему, что я жевательной резинки не употребляю, этой детской мечты советского школьника, лимонной, мятной, вишневой, надувающейся пузырями, в фольге, в разноцветных фантиках. Как все-таки условна жизнь человеческая: двадцать лет спустя за это могут заковать в наручники и даже посадить в тюрьму. При том, что кока-кола продается на каждом углу... Где же логика?

Бррр... В Малайзии меня пытались накормить лягушками, вымоченными в пряном соусе. И смеялись, когда я отказался есть, тем более из общей миски. Впрочем, французы тоже падки на грех, хотя и стояли у истоков европейской цивилизации. Но если и жуют лягушачьи ляжки, то культурным образом, на изящной фарфоровой тарелочке, вытирают губы накрахмаленной салфеткой и пользуются металлическими вилками и ножами, а не размокшей от вечной тропической жары и почерневшей от тысяч голодных ротовых полостей деревянной плошкой.

Жестокий век, жестокие сердца...

Жизнь моя, иль ты приснилась мне? Когда же все это началось? Боженька, святые угодники, основоположники Марксизма-Ленинизма, создатели теории о пролетарской революции и неизбежно сопутствующем ей слабом звене, заклинаю вас, оставьте меня в покое! Я - обычный, уставший до смерти человек, поднятый в небо силами природы и человеческого духа, противного здравому смыслу. Товарищ Маркс, я знаю, товар-деньги-товар, но нельзя же так! Я хочу спать, духи, языческие боги, многорукий Будда, покойный председатель Мао, мы сейчас, кстати, кажется летим над Китаем, оставьте меня в покое!

Слышите! Я бросаю вам вызов, я ненавижу вас, тупые, раскосые, распятые, многорукие, изрыгающие пророчества в пустынях, с хитрым калмыцким прищуром, с клинообразной бородкой, покиньте меня. Дайте спокойствие моей душе и телу, если, конечно, это вас не затруднит. За что караете меня, ну имейте же совесть!

Черт побери, я, кажется, основательно набрался. И когда это я успел? И ведь еще недавно так спокойно, размеренно все было....

         »» Дальше: Продолжение



Популярные новинки, скидки, акции
 

 

Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках НЕ допускается
Рейтинг@Mail.ru