Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь
[an error occurred while processing this directive]

Читальный зал

Шмиэл

Последняя любовь царя Соломона

Продолжение

Глава двадцать вторая

Прошло несколько дней. Я читал газеты, смотрел телевизор, интересуясь экономическими делами страны. Дела были неважнецкие.
Арабы принципиально не собирались с нами торговать.

Японцы, не желая обижать арабов, осторожничали, сократив до минимума торговый взаимообмен. А общий европейский рынок выдвигал ультиматумы, призывающие идти на уступки палестинцам. Палестинцы нервничали и настаивали на создании собственного национального очага. Евреи же, напротив, боялись потерять свой, с таким трудом обретенный очаг. Словом, внешняя политика у меня была ни к черту, и лишь внутренняя несколько утешала. Жены мои вроде бы успокоились, во всяком случае, жалоб на меня в кабинет министров более не катали.

Я к ним не навязывался, и они тоже в постель ко мне не напрашивались. Возможно, нашли мне замену на чужом ложе: гиревиков при моем дворе было немало и каждый был бы рад, не покладая гири, служить своему монарху.

Поздно вечером, я залез под одеяло и, по своему обыкновению, стал набирать номер Вероники, но в это время ко мне постучали, я отключил мобильный и громко крикнул:

- Входите!
Это был премьер:

- Ваше величество, - сказал он, - не могли бы вы повысить мне жалование?

- На каком основании? - удивился я его наглости.

- На том, что вас обманывают, и я готов указать вам на это.
Господи, такое впечатление, что все мое царство состоит из сексотов и доносчиков.

- Что вы имеете в виду, господин премьер?

- Я имею в виду господина Фельдмаршала и госпожу Ротенберг. По моим сведениям они действуют заодно и все их усилия направлены против того, чтобы свергнуть вас.
Ах, вот оно что, недаром он носил ее ордена, они из одной шайки. Да это заговор!

- Вы располагаете фактами?

- Следуйте за мной, Ваше величество, сами увидите.

Мы пересекли несколько залов, служащих по всей вероятности, картинными галереями, и прибыли, наконец, к западному флигелю дворца. Здесь находился кабинет некогда уволенной мной старушки.

Прошла целая вечность, пока я сообразил, что это все же маршал после пластической операции. Потрясенный этим неожиданным открытием, я все-таки не удержался от колкости по адресу Типа:

- Господин маршал, я чувствую вам не одолеть правил этикета, вы опять забыли снять обувь.

- Можно подумать, вы при этом снимаете корону, - огрызнулся он.

- Это не твое дело!

- Может быть, согласитесь, однако, что второстепенные детали придают некоторое своеобразие, вы не находите, величество?
Это был один из веселых образчиков его морского соленого остроумия.
Я хотел непременно поддеть свою бывшую женушку и поэтому не стал пока отчитывать маршала за дерзость.

- Что касается вас, мадам, со мной вы были куда более требовательной, и, по крайней мере, заставляли меня перед этим перед Этим снимать тапочки в прихожей.

- Ха! - скривилась жена, - уж, не ревнуешь ли ты, муженек?

- Я вам не муженек, сударыня, извольте выбирать выражения!

- И то верно, мужем, а точнее мужчиной ты никогда не был. То ли дело, господин маршал...

- Кстати, ты, что не признал ее, ведь это Изольда Михайловна. Парик ее старит, конечно. Вряд ли за буклями разглядишь прежнюю возлюбленную. Вы, кажется, Изабеллой ее называли?
Я схватился за голову: "Боже, все меня обманывали"

- Так тебе и надо, нагло расхохотался Тип, - да только рано ты отчаиваться стал, ты ведь не все еще знаешь...

- Что это ты себе такое позволяешь? - сказал я, не узнавая своего голоса. Еще минута и я бы заплакал от горечи и обиды.

- Ничего особенного, твое тюфячное величество! Это я устроил переворот в стране и подсунул тебя Евсеичу в качестве Соломона. А мне тебя рекомендовала твоя жена.

- Зачем я вам был нужен?

- Меня многие знали и не поверили бы, что я соломонов потомок. На какое-то время нужен был такой тюфячок вроде тебя. Твой предшественник - Соломон Второй, оказался твердым орешком и чуть было не лишил нас власти. С тобой было не страшно, мы уже заранее знали, что ты сломаешься.

- Выходит, все это время вы меня водили за нос?

- Мы всегда тебя держали на коротком поводке, до тех пор, пока ты стал не нужен. Вот тогда то мы и порешили с твоей женушкой отделаться от тебя.

- Это ужасно! Это подло! Я уничтожу вас!..

- Даже не думай, и пикнуть, не успеешь, как я тебе порву гирьку с цугундером вместе.

- Это мы еще посмотрим, червь ты этакий!

- Что касается червей, то это по твоей части, они на зло не способны, просто ползают в гнили и все, а я... - он посмотрел на себя в зеркало, - я инициативный, смелый!

- И готов на любые пакости, - дополнил я.

- Не иронизируй, и не думай, что ты воплощение добра. Пакости, поверь мне, иной раз более полезны, чем словесный понос о мнимой добродетели. Таким как ты олухам, обычно, твердят обратное. Но это не верно. Ты просто получил неправильное воспитание.

- Я на свое воспитание не жалуюсь!

- Ты уверен, что я тебе причинил зло, а ведь благодаря мне ты стал полноценным мужчиной.

- Этого не может быть! Разве не рав сделал это?

- Конечно, нет. Немного грима, чалма, халат, да приклеенная бородка, вот и все, что ввело тебя в заблуждение.

- Но зачем?!

- Ну, во-первых, я совершил мицвцу, это теперь твой "Ильюша" удалой молодец... А во-вторых, из спортивного интереса. И, наконец, чтобы вывести тебя из равновесия. Тебя уже давно пора было гнать с трона, и я готовил почву для последнего и решительного боя.

В это мгновение он увидел вдруг за моей спиной маленького и бледного от испуга премьера и тут же преобразился. Лицо его, как две капли похожее на мое собственное, приняло вдруг выражение злое и жестокое. Я не узнавал себя в нем. У меня, во всяком случае, никогда не было такого оскала. Даже теперь, лицо мое было спокойным и исполненным достоинства. Нет, как не горько это было осознавать, все же Тип во многом прав, и я теперь уже далеко не тюфяк. Я Мужчина и могу постоять за себя.

- Ты, - прошипел я, - да я тебя наизнанку выверну! Ты, может быть, забыл, как ползал у меня в ногах?

- Заткнись! - отмахнулся он от меня и медленно пошел в сторону хомячка. Глаза его кровожадно заблестели. Хомяк, догадавшись, очевидно, что блеск сей, не сулит ему ничего хорошего, выскочил из кабинета и побежал.

- Измена! - заорал Тип и помчался за ним следом. На повороте он догнал заморыша и вонзил ему под лопатку нож.

Дико вскрикнув, премьер упал. При этом глухо стукнула о пол тяжелая гирька, весом которой еще несколько дней назад он так гордился. Откуда у него взялся нож?.. Я был ошеломлен этой безумной выходкой и совсем не ожидал такого взрыва ярости от этого всегда раболепного слуги. Он совершенно переменился. Теперь это был другой человек, опасный и безжалостный убийца.

- Да, твое величество, я уже не тот, - как бы угадав мои мысли, отбрасывая в сторону нож, заметил Тип.

- Зачем ты убил премьера?! - потрясенно спросил я.

- Это необходимая мера, спортсмены и конкуренты нам не нужны.
Я все еще пребывал в шоке и не мог собраться с мыслями. Самые противоречивые чувства овладели мной. Типа, однако, не очень заботили мои чувства.

- Вот твой паспорт, - грубо сказал он, а вот билет на самолет, беги.

- А как с Вероникой?

- О ней забудь. Она человек способный и я намерен лично заняться ее политической подготовкой.

- Я никуда не двинусь без нее!

- Ну и дурак. Видимо, мои уроки воспитания не пошли тебе впрок. Я давал тебе шанс. Ты им не воспользовался, а теперь сгниешь в тюрьме.

Глава двадцать третья. В застенке

По приказу маршала меня отвели в камеру, где моим соседом оказался плешивый политик.

- А, монарх вонючий, - приветствовал он меня, - насосался крови народной?

- Заткнись! - Оборвал я его.
В свое время я спас этого человека от смерти и теперь он платил мне черной неблагодарностью.

Три дня, которые я просидел с ним, были сущим адом. Он бесконечно травил и попрекал меня монархическим прошлым. Несколько раз я бил котелком от супа по его плешивой головке. Он начинал визжать, в камеру врывались тюремщики и избивали нас обоих.

На четвертую ночь, когда я спал, он подло ударил меня осколком бутылки в шею и тяжело ранил.
Я потерял сознание.

Очнулся я за городом, заваленный кучей мусора. Скорее всего, меня приняли за мертвеца, вывезли из тюрьмы и бросили на свалку. Ну что ж, политик, сам, не ведая того, ты отблагодарил меня за мой поступок.

Теперь мы квиты.
Придя в себя, я отполз от груды мусора и пролежал рядом с останками разлагающейся рыбы более суток, пока меня не подобрали местные арабы.

Подлечившись, я задумал пробраться к Веронике, но вдруг увидел в газетах, что моя возлюбленная торжественно назначена главной и любимой женой царя Соломона. Я представил себе на мгновение как Тип, не снимая сапог, с грубым и необузданным натиском овладевает ею сзади, и холодный пот выступил у меня на лбу.

Горю моему не было предела. Немного утешило меня известие о смерти рава Оладьи. Поговаривали, что старик умер от дряхлости, но я был уверен, что тут не обошлось без козней маршала и его подручных из канцелярии тайной полиции.

Его похоронили без почестей и вместо надгробного камня поставили на могилу двухпудовую гирю. Народная молва гласила, что это был его личный рекорд, и он носил на своих причиндалах именно такой вес. Я не верю в это, хотя всякое бывает, человек он все же был неординарный и если бы ни его безвременная кончина, кто знает, по какому пути пошла бы страна в грядущем, двадцать первом веке.

Премьер-министром назначили мою бывшую жену. Это было совершенно неожиданно для меня и делало честь ее уму. Из третьеразрядной фаворитки возвыситься в чиновное лицо столь высокого ранга отнюдь не просто.

Плешивый политик попал под амнистию, и, выйдя из стен тюрьмы, ушел в глубокое подполье, пытаясь сколотить вооруженную оппозицию.

         »» Дальше: Окончание



Популярные новинки, скидки, акции
 

 

Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках НЕ допускается
Рейтинг@Mail.ru