Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь
[an error occurred while processing this directive]

Читальный зал

Шмиэл

Последняя любовь царя Соломона

Продолжение

Глава четырнадцатая Прибавление семейства

Когда мы оторвались друг от друга, Тип стоял подле нас, и едва заметная тонкая усмешка кривила его губы:

- Мадмуазель оформить как семьсот первую? - подобострастно спросил он, ехидно улыбаясь.

- Мадмуазель никак не надо оформлять, - сказал я, едва сдерживаясь от хорошего пинка в его упругий зад.

- У меня приятная новость, - сообщил Тип, продолжая вилять задом.

- Ну что еще там?

- Поздравляю, Ваше величество, у вас родился сын!

- От кого? - живо подхватила жена.

- От Лолиты-четыреста восемьдесят семь...

- Свинья! - сказала жена и театрально влепила мне сочную оплеуху. Она хотела достать меня ногой, но я, зная ее привычки, мигом взобрался на шкаф.

- Чтоб ты издох! - сказала жена, погрозила мне кулаком, и пошла из столовой.
Мимоходом она уронила Типа и отработанным движением стукнула каблуком по его маршальской голове.

- Послушай, замполит! - обратился я к Типу, когда жена вышла, - тебя бы следовало разжаловать, у тебя на глазах на меня покушаются, и ты не в состоянии что-либо предпринять!

- Виноват, Ваше величество, но вы ведь сами прогнали телохранителей, - Тип нежно ощупывал шишку на затылке.

- Ну хорошо, - примиряюще сказал я, - пристройте ее куда-нибудь и положите хорошую зарплату. Я проверю.

- Будет сделано! - он собрался уходить, но я вовремя задержал его.

- Слышь, лейб-драгун, - сказал я, - что это за новости про моего якобы сына ты рассказывал?

- Странно, что вы спрашиваете об этом, Ваше величество, - делано удивился Тип, - я ведь предупреждал вас, когда вы реквизит принимали, что одна из жен больна гриппом, а другая на сносях. Лолитой ее кличут, порядковый номер 487.

- А че ты мне в глаза-то не смотришь, маршал?

- Ваше величество, я очень даже смотрю в ваши глаза.

- Ну, признавайся, матрос, проводил с ней политическую работу или нет? Я ведь дознаюсь, если уж на то пошло.
Тип мелко задрожал, лоб его покрылся испариной.

- Виноват, Ваше величество, я только раз читал ей лекцию о международном положении.

- И этого было достаточно, чтобы сделать мне наследника.

- Случайно вышло, Ваше величество.

- Случайно говоришь? - я постучал костяшкой пальца по вытянутой головке Типа, - ну для первого раза мы спустим с тебя шкуру на барабан.

- На барабан? - переспросил Тип и смертельно побелел.

- Великолепный будет барабан для эстрадного оркестра.

- Величество! - заорал Тип рыдающим голосом, - случайно вышло, ей-богу!

- Прекрасный будет барабан, - продолжал я живописать его, - ударный инструмент из шкуры маршала, слыхал про такое?

- Пощадите, Ваше величество! Прошу вашего милосердия.

- Что ж ты, ублюдок, портишь жен-то моих?

- Это было до вас, теперь я уже не смею глядеть на них.

- Придется тебе переквалифицироваться, парень, пойдешь у нас по административной линии.

- Ваша воля, но я и в гареме справился бы.

- Ну да, пусти козла в огород... Вот что, паря, сдай ключи от гарема Веронике Абрамовне, а сам принимай дела в канцелярии тайной полиции.
Тип, кажется, не верил ушам своим.

- Да, парень, радуйся, шкуру с тебя снимать передумал. Заметь, пока передумал.
Тип склонился в привычном подобострастном поклоне:

- Ваше величество, - только и мог промолвить он.

- Значит так, ты назначаешься начальником тайной полиции. Наушничать и фискалить ты, пожалуй, мастак, так что должность эта тебе в самый раз.

- Ваше величество, век помнить буду!

Тип по-прежнему оставался глубоко не симпатичен мне, но я ценил его поддержку в минуты, когда был еще совсем зеленый властитель, и закрывал глаза на его бестактные выходки.

Несомненно, маршалу и не снился такой оборот дела и, в порыве благодарности за то, что так легко отделался, да еще и в выигрыше остался, он выдал мне засекреченную информацию:

- Рав Оладьи, - сообщил он, - приказал мне следить за вами и докладывать ему, если застукаю вас за поеданием трефного.

- И это все? - с сомнением допытывался я. - Нет, - смутился свежеиспеченный начальник тайной канцелярии, - он наказал мне блюсти вашу нравственность.

- То есть? - Не допускать вашей интимной связи с главной фрейлиной, то есть Вероникой Абрамовной.

- Опять Вероника Абрамовна, какая сволочь доносит ему о ней, знал бы, язык вырвал!

- Его преосвященству стало известно, что вопреки дворцовому уставу вы настаивали недавно на интимной связи с ней.

- Стало известно, значит.

- Более того, ему кто-то передал кассету с записью вашей половой близости с Вероникой Абрамовной. Несмотря на духовный сан, рав просмотрел ее от и до.

- А кондрашка его при этом не хватила случайно, сан-то его не позволяет смотреть на такое непотребство?
Я был зол, как никогда: любят все-таки в иудейском государстве внюхиваться в чужую жопу.

- Насчет кондрашки судить не берусь, но говорят, до сих пор старик не в состоянии оправиться от нервного потрясения.

- Что же его так потрясло?

- Он не может простить вам, что во время коитуса вы не соизволили снять корону.

- А я с тебя пример беру: ты сапоги не снимаешь, а я корону.

- Сапоги это предмет туалета, - возразил Тип, - а корона все же священная деталь.

- Я не очень уверен, что именно из-за короны его трясло. Жаль, что совсем душу не вытрясло!

- Я тоже так думаю, но с другой стороны, Ваше величество, вы просто молодец, пошли на поправку.

- Почему ты так думаешь?

- Не скромничайте, Ваше величество, сумели же вот старикашку в конфуз ввести, а ведь совсем недавно у вас это не совсем получалось.
Его возбужденный вид и неудержимое веселье показались мне подозрительными, и я без подготовки шарахнул его сходу по лбу:

- Послушай, маршал, а это не ты, случайно постарался с кассетой?

- Не понимаю, Ваше величество, что вы имеете в виду?

- Уж, не ты ли, говорю, порадовал старикашку эротическими сценами?

- Как вы можете, Ваше величество, - веселье его как рукой сняло, - я ведь ваш человек, до корней волос.

- Хорошо, иди отсюда, мой человек, пока я тебе эти волосы не выдрал.

- За что гневаетесь, Ваше величество?

- За невыполнение приказа, сволочь! Я же наказывал тебе снять все видеокамеры.

- Я снял, Ваше величество, - божился Тип, - наверное, Евсеич насажал повсюду своих агентов.

- Евсеич? - сказал я с удивлением, - это ты рава Оладьи так называешь?

- Так точно, рав Оладьи со своей братвой, - не удержался он от морского лексикона, но тут же поправился, - со своей агентурой.

- Скажи, моряк, а почему у него такая не марокканская фамилия?

- А потому что он русский, Ваше величество.

- Русский?!

Я был совершенно поражен эти открытием. Мне бы это в голову не пришло: густые черные брови рава, его смуглая кожа и не по размерам большая чалма, которая придавала его облику законченный вид бродячего дервиша, выдавали в нем сугубо восточного человека.

- Абсолютно русский, Ваше величество, - развеял мои сомнения Тип, - в России он был номенклатурный работник и писал атеистические книжки на тему "Религия опиум для народа", а потом приехал в Израиль и подался в марокканцы, то есть в марокканские евреи. Для этого он перекрасил брови и сделал пересадку кожи по методу Майкла Джексона.

- Но почему в марокканские, он ведь и в турецкие мог, или курдские евреи податься? Слава богу, общин еврейских у нас хватает.

- Так-то оно так, да только вот марокканские евреи занимают второе место в стране по численности, электоральный потенциал их чрезвычайно высок, а потому каждый, кто претендует на власть, обязан в некотором роде стать марокканцем.

- В каком это роде, конкретнее, пожалуйста.

- Ну, к примеру, все политические деятели накануне выборов почитают за честь справлять традиционные праздники марокканских евреев: облачаются в марокканские одеяния и поглощают неимоверное количество марокканской вкуснятины.

- Ну и что?

- Господин Евсеев сразу сообразил, что путь в высшие политические сферы простому русскому еврею лежит через национальную кухню марокканских избирателей, и довольно успешно переквалифицировался в выходца из северной Африки.

- Как это ему удалось?

- На первых порах он надел кипу - в ортодоксальных кругах Израиля, кипа - это нечто вроде членства в коммунистической партии в бывшем СССР, а потом замахнулся и на чалму.

- Странно, так вот взять и наплевать на общинные корни, - недоумевал я.

- Потребует электорат, так волком завоешь ни то что в марокканцы пойдешь. В сущности, это ведь совсем неплохой вариант, Ваше величество.

- Может быть, я не пробовал.

- Придется, - сказал Тип, - если хотите в большую политику.

- Ну хорошо, иди ты со своей политикой куда-нибудь подальше, я должен подумать.

- Тут и думать нечего, Ваше величество, если что марокканская братва вас поддержит.

- Я же просил тебя удалиться!

- Все, меня уже нет, Ваше величество, испаряюсь.
Он действительно исчез мгновенно, будто растаял в воздухе.
Старый мудила! - злился я на рава, набирая номер телефона Вероники:

- Милая, я хочу тебя видеть.

- Мне не велено.

- Что значит не велено, лапа моя, к тебе, кажется, царь обращается, а не какой-то там торговец редиской.

- Я знаю, Ваше величество, но меня держат взаперти, и говорить с вами я могу только по телефону.

- Послушай, родная, что значит по телефону, какая сволочь заперла тебя? - глухое раздражение разливалось у меня в груди, - да я в бараний рог...

- Ваше величество, вам не стоит горячиться, я выполняю распоряжение его преосвященства.
В трубке что-то щелкнуло, и голос Вероники пропал.

Глава пятнадцатая Происки рава

Тщетно взывал я к своей любимой, кто-то основательно и надолго отключил линию.
Я позвонил в колокольчик, приглашая Типа, но вошла почему-то Машенька.
Она принесла мне бокал ананасового сока и соломинку. Подавая мне бокал, она как бы невзначай, дотронулась до моего голого под халатом колена.

Нет, умышленное движение ее не вызвало у меня никаких эмоций. В эту минуту я готов был променять всех своих жен на одну лишь Веронику Абрамовну. "Счастье мое, свет очей моих..." Смысл своей жизни я видел теперь только в ней. Чем дальше отдаляли ее от меня, тем больше я тянулся к ней.

- Ваше величество, хотите, я вам сделаю даоский массаж? - предложила Машенька.

- Ну что ж, делай, - обречено согласился я.

Она разложила меня на софе и принялась растирать мои затекшие ноги. Под ее умелыми пальцами потеплевшая кровь быстрее понеслась по артериям, но как только она дошла до паха, я тут же остановил ее властным движением руки:

- Достаточно, милая, ты можешь идти.

Еще вчера я был счастлив от привалившего мне количества жен, а сегодня уже не мог ни о ком думать, кроме Вероники.

И ведь обыкновенная блядь, а как прикипел-то. Кажется, от короны бы отказался ради нее.

Почему ты назвал ее блядью, а ты то сам кто был - ничем не лучше и не выше ее. Рядовая, серая и ничтожная личность. Она человек, прежде всего и именно за это ты ее полюбил.

Что-то непонятное творилось со мной. Может быть, не зря жена всегда считала меня тюфяком? "Таких как ты, говорила она, любая, даже неумелая баба мигом подберет". А ведь на практике так оно и вышло: отнеслась ко мне Вероника по-человечески и чувство благодарности мгновенно переросло в любовь. Но с другой стороны я жил двенадцать лет со своей ныдлой и никто меня не подобрал вроде бы. Наверное, она психологически подавляла во мне мужское начало и подбирать-то, собственно, было уже нечего.

Самое ужасное, когда женщина пилит, нудит и придирается. Ни одно светлое чувство не выдержит под этим тройным натиском, и именно сей тройственный союз, подтачивает основы брака в частности и личность мужчины вообще.

Машенька удалилась, а я сморенный под ее ласковыми руками, заснул и проспал даже ужин: метрдотель не посмел будить меня, потому что с утра я был не в духе.

         »» Дальше: Продолжение



Популярные новинки, скидки, акции
 

 

Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках НЕ допускается
Рейтинг@Mail.ru