Читальный зал

Для тебя, пока тебя не было, чтобы ты мог почувствовать, как мне одиноко, пока тебя нет

Сегодня ты сказал мне такую вещь, которая меня явно заворожила и увлекла. Может потому, что я об этом когда-то сама думала, а может мне это польстило, или же это показалось мне хорошим способом занять еще несколько часов моего "пустого" времени в день.

- Твое письмо, я прочитал его вчера... Тебе надо книгу написать, пока меня нет. У тебя получится.

- Да, брось ты! Все это глупости!

- Нет же!! Ты попробуй! А я приеду – будем вместе читать.

Глупо, конечно. Но иногда, особенно после бутылки пива, особенно когда иду куда-то, вроде бы даже куда, но не особо тороплюсь, особенно когда одна и поговорить о чем-то важном рассчитываю, но не сегодня и не с кем сейчас, а мыслей невысказанных куча... Тогда начинаю размышлять о чем-то сама с собой и думаю (не без горечи, потому что вряд ли когда-нибудь возьмусь) о том, что хочется написать что-то большее, чем просто записку в дневник.

Почему до сих пор "вряд ли когда-нибудь возьмусь"?

A. Потому что есть лень перед большой работой.

B. Потому что всего хочется сразу и сейчас, так чтобы сделать монтаж: я начала – я закончила, и вот она, как по волшебству – толстая, распухшая от мыслей тетрадочка.

C. Потому что боюсь, что на 3-ей странице слова начнут запинаться, на 5-ой теряться, а на 8-ой закончатся, причем мысли затихнут гораздо раньше, где-то на 4-ой.

D. И еще есть глупое оправдание – потому что, ну, напишу я что-то и что дальше? Я как человек честолюбивый хочу, чтобы мне сказал "интересно, достойно внимания" хотя бы один человек, а лучше много и все хором (шутка!) и главное – искренне, от души так. Да только кто читать-то станет записки непонятно кого, непонятно о чем.

И почему же я вдруг взяла в руки тетрадь (а не обычный, видавший ручку много раз ежедневник) и что-то пишу не как обычно, говоря с собой, а, обращаясь к кому-то непонятно кому, но сидящему с другой стороны экрана, по которому показывают мою жизнь?

Бог знает?! Не все же юбки шить да пиво попивать в барах с сомнительными знакомыми и малоинтересными людьми.

На самом деле, хочется как-то отличиться. Сказать, хотя бы не громким голосом, но настойчивым шепотом, что я – есть и я - не посредственность.

В общем, назовем это

Для Тебя

Иду домой, странно так иду, отвлекаясь на соседние улицы, магазины, которые совсем не по пути и даже нет в них вещей, которые в течение какого-то времени настоятельно требовали: "Купи!" и я поддалась на их слова и обещанья улучшений в жизни. Иду, заглядываясь на прохожих, окружающий мир, а больше на небо и деревья, но все же постепенно продвигаюсь к желанной (а может не очень) цели – моему нынешнему дому.

Из-за (а может благодаря) не слишком блестящего, чтобы видеть мелкие детали, но не слишком плохого, чтобы не замечать важное, зрения, я вижу мир весьма необычно обманчивым.

Вот там впереди была зеленая, мягкая трава, вечно шепчущая усталым ногам: "Бросьте вы, наконец, эти неудобные туфли! Что вам до них? И быстрее сюда. У меня много еще нерастраченной нежности и я хочу подарить ее вам". Но прошло каких-то 5 мгновений, чтобы я успела осознать, а точнее увидеть, что меня "накрыл" очередной обман слепого зрения. Это, конечно, трава, но молодой и нежной она была месяц назад, а сейчас ее скосили и она стала колоться от обиды.

Зачем же ты невольно поправляешь волосы и выпрямляешь спину, молодой и симпатичный человек? Тебе всего 17 лет и я для тебя уже старуха. Впрочем, лестно.

Как обычно сумбур в голове. Мысли приходят, мысли уходят и все больше в облака.

Прошло 10 дней, как ты уехал. Потихоньку наступает вторая фаза "жизни в ожидании твоего возвращения" - у меня появилось смутное (пока еще) желание готовить что-то просто супервкусное и необычное. Потом я буду тебе хвастаться, как у меня все здорово получалось, и предлагать попробовать новую коллекцию открытых в твое отсутствие блюд и кулинарных изысков. После недели, ознаменовавшейся полным игнорированием газовой плиты, это явный прогресс. Хотя и не в пользу наметившегося похудания.

Сегодня были фаршированные помидоры: доставай все, что есть в холодильнике плюс помидоры; кроши все, что достала, мелко-мелко, а помидоры на половинки без сердцевины, а потом знакомь все друг с другом и с майонезом, причем помидоры снаружи, а все остальное – у них внутри.

Конечно, хотелось бы, чтобы кто-то таки зашел в гости и оценил искусство хозяйки, но нет – так нет.

Судя по тому, как разбегалась Мыша в колесе, можно предположить, что уже близко к полночи. (Моя мышь – животное исключительно ночное. Чем темнее за окном, тем больше в ней энергии, готовой выплеснуться, и она выплескивается, причем с грохотом и треском, который явно мешает мне спать). Действительно 23:48. Спать!

В мультфильме в качестве послесловия: "Потом, конечно, и свадьба была. А как же? Без свадьбы только мухи женятся..."

Вот живем мы, мухи, и возимся в своей куче. Жужжим...

Историю эту рассказал мне один старый, повидавший многое за свою долгую, иногда тревожную, иногда радостную, но всегда интересную жизнь, мудрый карась. Он тогда уже любил сиживать в своем любимом, таком же старом как он, плетеном кресле у окна с видом на всегда мутное неспокойное небо с той стороны от горы. (Поговаривают, что он как-то случайно сказал, что это небо всегда напоминает ему годы путешествий, и сейчас ему осталось только оно, как связь с чем-то незабываемым но, увы! уже далеким).

В тот вечер карась, как обычно, достал из мешочка под плавником пару щепоток сухой травы, набил трубку и, затянувшись, замер. По гостиной распространился волшебно-магический (ни с чем не спутаешь!) запах и сразу стало понятно – сегодня карась опять поведает, как бы между прочим, один из своих морских рассказов. И когда он успел узнать столько интересного? И где он только берет свою траву?

Дело было давненько. Карасю, по его словам, тогда было всего лет-то – на две желтых полоски в хвосте. (Сейчас-то их у него 118). Он тогда еще даже ни разу не участвовал в любимом развлечении молодых карасей – сетевых забавах. Это когда специально даешь себя поймать, а потом во что бы то ни стало нужно сбежать от сковородки. Люди, глупые, думают, что это они сами ловят карасей, а на самом-то деле караси так забавляются. Острых ощущений в юности хочется всем, только не все после них идут по жизни дальше...

Так вот. В те далекие времена вода в океане была совсем прозрачная, такая, что каждую ночь даже из нашего дома было видно млечный путь (конечно, если у тебя хорошее зрение). В прочем, нашего с тобой дома тогда еще не было.

И вот именно тогда жил на краю света один рыбак.

Чушь какую-то несу, как обычно. Оказывается, это весьма сложно придумать не историю про Золушку или золотую рыбку, или репку, или колобка, а что-то хотя бы в чем-то новенькое и хотя бы чуть-чуть свое. Думаешь-думаешь, пытаешься-пытаешься и что же? Вот она – твоя история... про Пер Гюнта и Сольвейг...

Похоже, есть несколько сюжетов, которые тиражируют, были и будут все авторы. Впрочем, это давно осознали и до меня. Так что простите, буду неоригинальна.

Приятно познакомиться – Ярославна. И у меня даже князь Игорь есть, только он не на войне, хотя в плену – своих собственных иллюзий, как и большинство людей. А еще он опять уехал куда-то искать себя, блудный сын (это я о тебе).

Сначала все очень мутно. В голове одни отрывочные фразы и желание их тут же записывать, но пока голова вспомнит, где ручка-бумага, глаза их найдут, ноги до них донесут, руки возьмут... все мысли и ценные наметки уже унесутся в небытие по направлению, противоположному будущему. После кажется, что было потеряно, не замечено, забыто сто девяноста тысяч важных идей, но это после. А сейчас сплошные голоса в голове и намеки на что-то.

Потом появляются реальные идеи. Языком одного психолога на букву Л.: потребность опредмечивается помаленьку. Рождаются намеки на концепцию, а потом и она сама приходит чинно, садится в кресло посередине сознания и заполняет его все своей важностью.

Это, конечно, хорошо, потому что знаешь хотя бы примерно, куда идти. Зато из-за важности концепции и ее самолюбования многие новые идеи не могут достучаться в мою реальность. Жаль!

Здесь кто-то упомянул бы о золотой середине и балансе между уже придуманным и открытостью сознания к новым мыслям (не забудьте о самокритике) и даже пофилософствовал бы, но этот кто-то – не я. По сему, забудьте.

Есть одна сомнительная мысль, но я еще не решила, согласиться ли с ней.

Важно писать что-то, когда пишется, когда "несет", чтобы процесс обдумывания занимал секунды, а все потому, что за спиной – крылья. Есть опасность, что, прочитав потом все, что напишется при помахивании этими крыльями, окажется совершенной чушью, нисколько не интересными размышлениями ни о чем.

Зато от души!!! искренне.

А вымученные слова, вырожденные после долгих схваток, потуг и не без помощи вспомогательных средств, типа сигареты одна за одной, они же все равно остаются вымученными словами, а значит без полета.

Так ли? И тут же наверняка придумается сто (ну, по крайней мере, пару) "НО", но о них явно завтра, потому что сейчас есть опасность перетечь в "вымученность"...

Она подумала: "А он ведь сможет".

Он посмотрел ей в глаза и подумал: "Она ведь верит, что я смогу, а я смогу?"

И они пошли дальше...

Если дождь за окном, если в голове только одна мысль: "Я тебя люблю!", если ромашки в стакане желтые, если Вивальди звучит внутри, даже несмотря на то, что грусть ушла, если телевизор так достал, что выключаешь его, не жалея, значит осталась еще в душе искра жизни, значит есть силы, чтобы сказать неизбежности: "Ты меня не сломишь!", значит, - впереди жизнь.

Сегодня случилась гроза, и я оказалась в ее власти. Босиком, без защитного зонта, вся открытая перед стихией. И думала: почему же я не боюсь грома и молнии – этих супругов, которые крепнут, опираясь друг на друга?

И было у рыбака всего ничего: маленький дом на краю света, сети местами рваные, но крепкие и рыбы чуть-чуть, но хватало, жена – не жена, в общем тихая подруга, книг немного с умными мыслями уверенных в себе людей, фотографии старой жизни из далекой, почти забытой страны да бескрайнее синее море.

Жил рыбак осторожно, потому что не ждал от людей добра, потому что давно бытовала в той стране философия "каждый сам за себя", потому что забыл о своих сильных руках, не говоря о стойкой душе и смелом сердце.

И все ничего, да только когда в понедельник с утра море замирало, как перед грозой, а рыбы переставали слушать его длинные песни и зеленая трава начинала желтеть на кончиках, вдруг приходила к рыбаку мысль, назойливая как августовская муха: "Так ли я живу?"

Но рыбак отгонял от себя эту мысль и шел к своей верной лодке. Только рыба в этот день уплывала в свои заботы, а весла говорили: "Дай спокойно пожить!". И жена упрекала: "Что ты все мечешься? И так море неспокойно и ты его еще волнуешь. Того гляди, плеснет волной на наш бедный дом. Как мы потом расплатимся с нашим хозяином, хоть он и твой друг?"

Рыбак не слушал нервных разговоров, только все думал: "Не уже ли здесь мое место?"

Так шли дни.

И вот однажды...

Не помню уже, когда это случилось в первый раз, но с тех пор я каждый раз как только почувствую странную суету внутри, сразу начинаю думать, что что-то должно случиться.

Вроде бы нет никаких объективных причин для беспокойства. И телевизор все так же показывает всякую ерунду, и Мыша бегает по клетке, и ночь потихоньку начинается за окном как обычно, постепенно опуская на город свои грезы и заполняя все своим дыханием, и волосы по-старому чуть-чуть кудрявятся, но не боле. И все же где-то глубоко, на самом дне колодца непонятно отчего вдруг упал маленький камушек и пустил почти незаметную волну, а я ее почувствовала.

Быть может, все это выдумки истеричной женщины, но чему я могу еще верить безоговорочно, кроме как своим внутренним ощущениям?

Обидно, что могу дать 65 % уверенности – я даже не замечу то событие, о котором упал камушек или не придам ему такого значения, чтобы сейчас переживать. Да я и не переживаю. Ну что ж...

С таким скрипом дается 3-я неделя. Ты кажешься таким далеким, а вся жизнь с тобой – совсем иллюзорной. Как будто все это было не со мной. А еще я совсем не могу представить себе жизнь, когда ты приедешь, и опять начнутся постоянные звонки из далекой, порядком надоевшей своим вниманием страны и ощущение присутствия третьего человека в отношениях.

Обкурила всю комнату. Растрепалась вся и потерялась где-то в своих мыслях между тоской, которая душит, и слабостью, которая накрывает с головой, как будто лежишь под одеялом и дышать нечем.

Откуда ты, грусть? Из какого такого непонятного мира пришла в мой дом и распространяешь пряный запах? И почему я вместо того, чтобы лечь спать, хожу из угла в угол и не нахожу себе места в этом казалось бы пустом, но заполненном тобою пространстве?

Часы напоминают о работе и приближающемся новом дне с его заботами и проблемами. За окном все еще лето. Порядок вокруг нисколько не помогает упорядочить бедлам внутри.

И вот однажды пошел дождь. Медленный и долгий. Вода из низких сиренево-серых туч, нависших плотной пеленой над морем и заслонивших реальность, все лилась непрерывным потоком и заполняла без того полное море и души людей.

Сначала все стали ходить в резиновых сапогах, потом плавать на лодках, но все больше людей вообще перестало выходить из домов, чтобы не мешать воде разговаривать с травой и деревьями.

Дождь то становился сильнее и почти кричал о том, как живется над облаками и тучами, то почти затихал и шепотом расспрашивал о солнце, с которым никогда не встречался, но не переставал лить.

Все постепенно привыкли жить с вечно сырыми ногами и спать, укрываясь влажными одеялами.

Рыбак приносил домой кучу рыбы каждый день, и жена уже не знала, что с ней делать. Она вообще с того времени, как пошел дождь, стала молчаливой и часто грустила у окна, помогая воде с неба своими слезами.

Но все однажды заканчивается, и дождь тоже как-то утром решил передохнуть до будущей осени. И вот совпадение, в то же самое утро к дому рыбака прибило незнакомую ложку, а на дне ее, укрывшись шерстяным клетчатым пледом, спал маленький мальчик.

Его разбудили, позвали в дом, дали большую синюю кружку с теплым молоком и стали расспрашивать, кто он да откуда взялся. Сначала мальчик ничего не мог понять спросони, все смотрел испуганно на рыбака и незнакомую женщину и моргал. Но потом заулыбался и сказал: "Как у вас странно, совсем не так, как дома".

Рыбак посмотрел по сторонам и вдруг с ясностью осознал, что действительно все вокруг сильно изменилось за время дождя. И вроде дом как дом, и раньше он был такой. Та же лампа на столе, та же кровать, те же книги..., но что-то не так. Или просто он раньше не замечал всего этого, не обращал внимания, настолько привык к вещам, что смотрел на все и не видел.

"Не уже ли ты здесь живешь?" - спросил мальчик.

"Живу вроде..." - ответил рыбак и задумался.

Дни исключительной радости заполняют собой всю реальность и совсем не оставляют ни времени, ни сил, ни желания, чтобы задуматься над происходящим. Мы постоянно улыбаемся, бежим куда-то, болтаем без умолку и спешим, спешим успеть за счастьем, пока оно не прибавило скорость и не уехало на своей супермашине далеко в будущее. Потом попробуй, догони! Может поэтому кто-то говорит, что счастливые люди – глупые люди. На самом деле, у них просто не остается времени, чтобы умничать...

Печальное время – оно тем и хорошо, что всегда оставляет человеку часик – другой на то, чтобы всмотреться в свою реальность да попристальнее. Оптимисты в такие минуты становятся философами, а пессимисты... Впрочем, они всегда готовы прослезиться и пожаловаться на судьбу, добавив при этом весьма патетично и зачастую театрально: я так и знал!..

Досадно, досадно, что иногда и радостные, и печальные периоды слишком затягиваются. Счастливые теряют вкус к счастью, а несчастные настолько привыкают жить в горечи и с неудачей, что сами начинают их искать и не замечают, насколько часто судьба дарит им сюрпризы и возможности все изменить к лучшему.

А время, тем временем, летело и летело. /М. Булгаков "Мастер и Маргарита"/

Мальчик оказался сыном одного крестьянина из соседней деревни. Он поплыл на лодке собирать водоросли для гербария (учительница в школе придумала такое домашнее задание), но потерял ориентир, устал долго-долго грести, но никуда не приплывать, да и переволновался, что мать поддаст за долгую гулянку увесистый подзатыльник, и заснул. Потом его, конечно, отвезли домой, и история забылась. Только рыбак еще часто после, выходя в море и оставаясь один на один с заходящим солнцем и бескрайними волнами, слышал как эхо "Не уже ли ты здесь живешь?" и думал, думал...

Дети, они, как и старики, несут в себе удивительную мудрость и умение видеть главное, суть вещей и отбрасывать внешнюю шелуху. Хотя они и сами того не понимают, но умеют замечать в окружающем мире то, что взрослые проходят мимо, так как больше смотрят в себя и видят мир сквозь шоры собственных фантазий, иллюзий, представлений и привычек. Ребенок же сразу поймет, что ты грустишь или притворяешься, просто потому что сам всегда искренен и чувствует неискренность в людях. Правда, это длится совсем недолго, потому что постепенно взрослые "прививают" ему массу условностей, связывающих общество, чем зарывают его искренность и мудрость на дно души. И только пройдя через жизнь и став дедушкой, этот ребенок поймет, что большинство его представлений – только внешняя шелуха, хотя раньше он думал, что это чуть ли не главное, и может быть вновь обретет мудрость, а может и нет.

Но пока он еще ребенок, он время от времени со всей своей наивностью и чистотой во взгляде задает взрослым такие вопросы, которые многого стоят, и попадают не то, чтобы в яблочко, а в самую его сердцевину.