Как быть счастливой и красивой
Чтобы просто радоваться жизни, женщине нужно столько знать и уметь
[an error occurred while processing this directive]

Читальный зал

Андрей Грохотов

Море любви

У всех тюрем на свете есть одни и те же стены, которые помнят миллионы искалеченных судеб, и помнят отъявленных злодеев, упрятанных за железные решетки подальше от общества. Есть надзиратели, вечно бдящие охранники на вышках с автоматами, и есть тюремные дворы, которые выглядят одинаково будь то в России, Америке, Бразилии или Германии. Вы спросите, а чем же они так похожи? А похожи они своими обитателями голубями, которые питаются отбросами хлеба и пищи, которые выбрасывают на двор из своих камер заключенные. И как не вспомнить ту наивную и романтическую песню, которую знало большинство подростков, выросших в Советском Союзе, и которую пели в подвалах на ненастроенной семирублевой гитаре.

- Голуби кружат над нашей зоной, в мире голубям преграды нет, как бы мне хотелось, вместе с голубями, на родную землю улететь...

А вот мне, представьте себе, вовсе не хотелось.

Надо предупредить заранее, что к криминальной компании я никогда не принадлежал, плохими делами не занимался, но по воле судьбы довелось мне побывать в немецкой тюрьме - и не за какие-то злодеяния, а просто за страсть к приключениям и, наверное, за любовь к жизни с ее непонятными, порой безумными, но потом, как обычно позже выясняется, само собой разумеющимися поворотами судьбы.

История эта произошла со мной в 1994 году. Был не то Сентябрь, не то Октябрь месяц. Чудесный парк городка Санкт Ингберт со своими милыми желтыми от листвы аллеями наводил приятную, щемящую сердце грусть, а утки и пара лебедей, бывшие обитатели пруда, наверное, подались в теплые края, а может, были помещены администрацией парка в какие-нибудь теплые специальные помещения. У немцев порядок во всем. Частенько я со своим приятелем Юрой часами сидел на лавке возле водоема, беседуя о жизни, о наших знакомых подругах-ирландках, наблюдая как утки выбирали себе партнеров из селезней - кто посильней да понастырнее овладевал уткой, а побежденный соперник уплывал в поисках новых самок.

- Вот так и у нас, у людей, всё происходит, - утверждающе сказал Юра.

Я помню начал спорить, но теперь, спустя пару лет, я полностью с ним согласен.

Была теплая осень, и я только что вернулся из поездки на юг Франции по приглашению моего знакомого таксиста и любителя-гитариста Ули Шнайдера. Мы с Ули совершили прекрасное трехнедельное турне на его старом зеленом микроавтобусе Volks Wagen, которое мне очень запомнилось.

Наверное, надо рассказать об Ули, и про обстоятельства, при которых нас свела жизнь в последний год моего пребывания в Германии.

Если кому доводилось бывать в Германии в послеперестроечные времена, где-то с 1990 года и позже, то, наверняка, вам знакомо зловещее слово "азюль", и от него другое слово, почти ругательное - "азюлянт" Кто не знает, могу объяснить.

После падения Берлинской стены десятки и сотни тысяч устремились в далекие и запретные края, то есть, на запад, в поисках чего-то. Валили целыми таборами цыгане из Румынии, албанцы из Косово, албанцы из Албании, албанцы еще черти знает откуда. Короче, все представители Восточной Европы, которых Ади Гитлер когда-то пытался поработить и уничтожить. Ну, конечно же, и наши русские тоже зачастили.

Среди разной русскоязычной толпы кого там только не было - начиная от отпетых маленьких полукриминальных типчиков (самый противный вид, кстати) до настоящих уголовников, приехавших на гастроли. Просто искатели приключений, бывшие зубные врачи, беглые из тогда еще Советской армии солдаты и прапорщики, художники, музыканты, хиппари - просто люди абсолютно разные по всем понятиям, очутившиеся на сверкающей огоньками чужбине.

Конечно, все бы хорошо, но как жить, чем заниматься? Немецкие власти придумали по какой-то конвенции, что, мол, преследуемые на родине индивидуалы, имеют право подать заявку на убежище в Германии.

Делая это, немецкое правительство давало жилье в хайме (по-русски - общага) какую-то пайку и даже чуточку заветных марок! Ну а дальше кто на что горазд. Воровать - это самое любимое занятие азюлянтов, причем, воровать все подряд, все, что плохо лежит в магазинах и на улицах.

Вроде всё просто... Ан нет, у немцев во всем порядок и расчетец имеется. Наверное, многие немцы пугали азюлянтами детей, и вообще, как мне кажется, это слово было почти ругательное. Так вот, к такой братии был причислен и я. После первой депортации или высылке из страны, назовите это как угодно, я спокойненько заплатил какую-то сумму в тур-контору и был провезен без визы в туристическом автобусе вместе с толпой пьяных людей, едущих за покупками старых Фольксвагенов, Опелей и Фордов. Когда мы миновали польско-немецкую границу, мне стало очень смешно и забавно - как все просто. На каком-то автобане автобус свернул на стоянку, и народ поплелся в придорожное заведение пить пиво с сосисками. Все были очень удивлены моему немецкому языку.

- Ну, ты, парень, даешь! - с ужасом и уважением сказал какой-то мужик.

Свою историю я, конечно, никому не рассказывал, в автобусе просто еду и еду себе. Отдохнув немного, автобус двинул дальше. В окне мелькали пейзажи восточной Германии; холмы, леса, поля, придорожные заведения...

И вдруг всё изменилось.

- В Баварию въезжаем! - с радостью в голосе объявил руководитель поездки. Прошло еще пару часов, и уже где-то давно заполночь автобус мягко катил по улицам Штутгарта. Мне хотелось поскорее вырваться из этого автобуса. Наконец мы остановились возле центрального вокзала. Я погрузил на плечи свой рюкзак, в руках футляр с гитарой, и поскорее решил убежать от сконфуженной толпы. Бывалые покупатели машин разбрелись в разные стороны, а новички стояли, открыв рты. Ко мне все-таки прилепилась кучка ребят, которые ехали в какие-то другие города Германии, и мы пошли в кассы вокзала. Вид полицейских в зеленой форме меня очень настораживал, как и потом, во все время моего нелегального пребывания в стране. Мне все казалось, что вот подойдут и спросят аусвайс, а у меня его и нет, то есть, был чистый паспорт, но без визы. Однако самообладание вернулось, и я направился к кассам покупать билеты.

- В одну сторону до Санкт-Ингберта, пожалуйста.

Кассирша лениво выбила билет.

До поезда было еще несколько часов, на улице - ночь, и довольно прохладно. Я разместился на безлюдном перроне, скрутил самокрутку из табака и начал глядеть на усыпанное звездами небо.

- Господи сколько всего, было... - думалось мне.

Перед глазами плыли картинки знакомых и друзей немцев; маленький Дэвид, сын первой в моей жизни любовницы немки, сама Астрид, веселые вечера во дворе дома ее родителей, где я прожил три года, моя работа, где меня любили и уважали, завистливые и нехорошие русские, которые причиняли столько боли и вреда. Вовка Малыгин по кличке Француз, бросивший французский легион и ставший Христианином, - мой ангел-хранитель, один из прекраснейших русских ребят, которых в России ещё полно.

- Все прошло и больше этого ничего не будет. - Теперь ты - нелегал, - вертелась в голове мысль.

Мои воспоминания неожиданно прервал силуэт человека, быстрыми шагами приближающийся в мою сторону. Сердце немного екнуло, и стало страшно - на перроне я сидел один, времени - часа три четыре утра. Человек оказался железнодорожником, делающим обход поездов.

- Доброе утро! - приветливо сказал железнодорожник

- Доброе утро! - с облегчением ответил я, убеждаясь, что это работник вокзала в форме, а вовсе не полицай, как мне почудилось вначале. Поскорее захотелось сесть в теплый поезд и уехать подальше из этого незнакомого города в землю Заарланд, где я жил перед высылкой. Наконец-то подали поезд, и я разместился в вагоне для курящих. Скорее, скорее вези меня поезд в эту туманную неизвестность. Я хочу жить, хочу любить, все будет хорошо, только вези меня поезд. Под убаюкивающий стук колес я заснул, улыбаясь появившемуся из-за леса восходу солнца.

         »» Дальше: Продолжение



Популярные новинки, скидки, акции
 

 

Перепечатка, публикация статьи на сайтах, форумах, в блогах, группах в контакте и рассылках НЕ допускается
Рейтинг@Mail.ru